— Он отвратителен, — говорит Роуз, нахмурившись.

— Что ж, он со мной с тех пор, как я себя помню, и он мне вполне нравится.

Роуз брезгливо кривит губы, глядя на Вафлю.

— Только скажи мне, что он не будет ходить за нами повсюду.

— Ваффлс идет туда, куда иду я.

Пока я запираю дверь своей комнаты, Ваффлс рычит на Роуза… и я почти уверена, что слышу, как Роуз рычит в ответ.

— Итак. — Я смотрю на Роуза, приподняв брови. В конце концов, это его дурацкий план.

Он отводит взгляд от Вафли, и по его лицу разливается хитрая улыбка.

— Итак… — Он вынимает руку из кармана, и в ней — кольцо.

Мое сердце пропускает удар.

— Это кольцо рода Рокелар, — говорит он. — Не то самое, которое достанется моей сестре как будущей наследной принцессе, но этот герб — он указывает на семейную печать на нем — отмечает тебя как мою суженую. Ты наденешь это, и никто не усомнится в твоем положении.

Я сглатываю, глядя на него. Это вычурная, величественная вещь — такая, какую носят только члены королевской семьи.

— И как это остановит твою мать и ее стражу?

— Это кольцо дают только тем, кто получил благословение Королевы на вступление в семью. Наденешь его, и твое имя узнает каждый в Королевстве. И моей матери будет гораздо сложнее заставить тебя исчезнуть ночью, чтобы никто не заметил.

— Ее так заботит общественное мнение? — я выгибаю бровь.

— Ее заботит восстание. Если ты не заметила, в нашем маленьком закрытом Королевстве все довольно напряженно. — Мы оба смотрим в окно на клубящиеся Туманы. — Обвинять мейг, сеять страх и ненависть… ты же знаешь, это все лишь способ отвлечь от того, что происходит на самом деле.

Никому из нас не нужно произносить это вслух, чтобы понять, о чем он. Королевство умирает. Все это знают. Никто об этом не говорит. Два десятилетия с тех пор, как пришли Туманы, кажутся не выживанием, а медленной смертью. Многие умерли от болезней. Некоторые сошли с ума. Скоро запасы лекарств в Королевстве закончатся. Наши чрезвычайные запасы зерна станут слишком скудными, чтобы прокормить тех немногих животных, которых мы держали ради еды — в основном кур и кроликов. Мы начнем чахнуть от болезней, от недоедания… Это если раньше не вспыхнет восстание, если мы не начнем грызть друг другу глотки, как звери в клетке. Мы все это чувствуем — беспокойство и отчаяние затягиваются вокруг нас, словно удавка. Мы бродим по своей собственной братской могиле.

— Откуда оно у тебя? — спрашиваю я. — Она не могла тебе его отдать.

— Разумеется, нет. — Он ухмыляется. — Я его украл.

Конечно, украл.

Он делает жест рукой, в которой держит кольцо, и приподнимает брови.

О. Точно.

Я неловко протягиваю руку вперед, и мой пульс учащается, когда он берет мою ладонь в свои руки в перчатках и медленно надевает кольцо мне на палец.

Оно выглядит нелепо — такая старинная, вычурная и ценная вещь на руке простой девушки-подростка.

— Идеально, — бормочет он, вглядываясь в странное зрелище: моя рука в его, его кольцо на моем пальце. В ушах грохочет сердце.

Затем он прочищает горло и отпускает мою руку, чуть ли не швыряя ее обратно.

— Так. Отныне ты никуда не ходишь без меня. Мы будем обедать вместе, а по вечерам я буду провожать тебя до твоей комнаты. Понятно?

Моя челюсть отвисает.

— Что, постоянно?

— В течение дня. Я не собираюсь спать в твоей постели. Хотя, если ты настаиваешь… — он хитро ухмыляется, и у меня внутри все переворачивается.

Прекрати. Он просто пытается вывести тебя из себя.

— Я предпочла бы разделить постель с трупом, — отвечаю я, сверля его взглядом.

Его улыбка становится шире, обнажая все до единого идеальные зубы.

— Такое болезненное чувство юмора, Синклер. Как восхитительно неожиданно.

— Ты тролль.

— Да ладно тебе, я тебе нравлюсь.

Я скрещиваю руки на груди.

— А что, если я не хочу быть с тобой день и ночь?

— Боюсь, такова цена выживания, мейга.

— Мне не нужно, чтобы ты преследовал меня каждую минуту дня. Я имею право на личное пространство.

Он отмахивается от меня, словно мои желания — всего лишь досадная помеха. — Можешь выбросить эту мысль из головы прямо сейчас, Синклер. Тебе предстоит вести совершенно иную жизнь.

— Мы договорились, что я здесь главная.

— В нашем расследовании. Однако за твою безопасность отвечаю я.

Затем он делает шаг вперед, возвышаясь надо мной. Его холодное дыхание касается моей щеки, и я улавливаю его запах — специи, зима и что-то еще, от чего меня пробирает дрожь и хочется отстраниться… или придвинуться ближе. Я не уверена.

— Ты будешь держаться рядом со мной, маленькая ведьма, потому что именно этого от тебя ожидают как от моей невесты. И потому что ты — ключ к разгадке смерти моего отца. Я не позволю тебе пострадать, пока ты этого не сделаешь.

Странно, как это звучит одновременно и как угроза, и как утешение.