— Ну вот вам и разница. Когда он в последний раз так лыбился, получив сообщение от девчонки? — смеется Хейс.

Хедли: Кажется, я ее нашла

Я с шумом выдыхаю, не понимая, на кой черт вообще заварил эту кашу с поисками.

— Что там? — интересуется Деккер.

Видимо, у меня все на лице написано.

Хедли: Посмотри этот профиль в Инсте

Хедли: Не помнишь, это она?

Я кликаю по присланным ссылкам. На фото – блондинка с ярко-голубыми глазами.

Хедли: Она была с тобой в Кабо. В ленте есть фотки, где ты на заднем плане.

Хедли взялась за это дело с энтузиазмом сыщика после того, как мой двоюродный брат подкинул еще пару деталей.

Я:Возможно

Хедли:Тебе стоит с ней связаться. Кажется, она живет в пригороде, странно, да? Будто переехала в район Чикаго как раз незадолго до всего этого

Теперь, когда она об этом упомянула, звучит смутно знакомо. Вроде я говорил той девчонке, что мы можем как-нибудь пересечься, или что я покажу ей город. Черт.

Я: Ой, дай мне 10 минут. Таннер очень недоволен жизнью

Я со вздохом поднимаю глаза от экрана – все парни уставились на меня.

— Это... насчет матери Таннера. Мой брат все узнал и скинул мне имя. Хедли взялась за поиски и... — я потряс телефоном в воздухе. — Нашла ее.

— Ты все еще ее ищешь? — Фостер подходит к мини-бару и достает напиток.

— Эй, засранец, мы уходим, — одергивает Хейс.

Фостер салютует мне банкой.

— Очевидно, что нет. Зверюге нужно вправить мозги, — и садится обратно.

Я вздыхаю.

— Он заслуживает мать.

Брови Фостера ползут вверх, пока он со щелчком открывает банку.

— Кажется, одна у него уже есть.

— Хедли ему не мать.

Деккер молчит.

Когда я перевожу на него взгляд, у него на лице такое выражение, которое я не могу прочесть.

— Что?

— Знаешь, я в кои-то веки согласен с братом, — произносит Деккер. — Может, это потому, что Хейзел моя во всех смыслах, кроме крови, но не думаю, что кровное родство вообще имеет значение. Она любит Таннера так, словно он ее родной.

Хедли никогда такого не говорила. Мы вообще не обсуждали ничего подобного. И я бы никогда не осмелился повесить на нее такую ответственность. Хотя факт остается фактом: если мы собираемся встречаться по-настоящему, Таннер будет частью нашей жизни.

— Я чувствую то же самое. В смысле, Лейк, Линк и Монро... они такие же мои дети, как и Флора, — Хейс засовывает руки в карманы.

Я кручу телефон в руках. Было немного неловко, когда я вчера завел с Хедли разговор о поисках, но она так воодушевилась и тут же схватилась за телефон. Как будто ей самой не терпелось узнать правду не меньше, чем мне когда-то.

— То, что она со мной, еще не значит, что она хочет ребенка, — я вываливаю свою неуверенность прямо на середину комнаты.

Все трое смотрят на меня так, будто я пропустил простейший мяч.

— Ты наполовину втрескался в нее именно из-за того, как она возится с твоим мелким, — заявляет Фостер.

Я открываю рот, чтобы возразить.

— Даже не пытайся отнекиваться. Это чистая правда, — продолжает он, откидывая голову назад.

— Ну да, отчасти и поэтому тоже, но дело не только в этом.

Хейс садится.

— Эй, тебе не нужно нам ничего объяснять. Мы все понимаем.

— Думаешь, я могу объяснить, какого черта я люблю Келли?

— Полегче, — предупреждающе бросает Хейс.

Фостер одаривает его раздраженным взглядом:

— У меня есть на то причины, я бы даже мог составить список, но я не могу объяснить, как понял, что она – та самая. Это просто чувство, которое накрыло меня с головой и с каждым днем становилось только сильнее.

— Принесите Жнецу платочков, — фыркаю я, привычно прячась за юмором от любых проявлений чувств, хотя, признаться, лучше и не скажешь.

Это просто нечто такое, что нельзя пощупать. Казалось бы, должен был случиться какой-то грандиозный момент или вспышка молнии, чтобы я понял – это она. Но вместо этого все было похоже на надвигающийся шторм, который медленно накрывал горизонт день за днем, неделя за неделей. И да, видеть ее с Таннером – это... неописуемо, но главное то, как нам хорошо вдвоем. Как мы подходим друг другу.

— Так что завязывай с поисками мамочки, — резюмирует Хейс.

— Это касается Таннера.

— И как же? Его родная мать его бросила. В смысле, если она до сих пор не объявилась... — в голосе Фостера звучит знание дела.

— Фостер, — со вздохом одергивает Деккер.

Фостер поднимает руку.

— Я все понимаю, и у нас с мамой сейчас все отлично, но я также знаю, каково это – чувствовать себя ненужным. Зачем разыскивать женщину, которая бросила его в баре?

— Она, наверное, решила, что у него есть деньги, чтобы о нем позаботиться, — вставляет Хейс, как всегда, пытаясь сгладить углы. — Но я скорее соглашусь с Фостером.