После того как нам удается на удивление легко влить в него сироп из мерного шприца, мы надеемся, что это сработает и поможет ему максимально успокоиться.

— Паровой душ? — предлагаю я, все еще сомневаясь, не перегибаю ли палку, раз уж я не родитель Таннера.

— Пошли, — он передает Таннера мне и идет в ванную.

Я укачиваю Таннера, шепча ему, что все будет хорошо, хоть и прекрасно понимаю, что мои слова ему сейчас не помогают. Он ненадолго затихает, но затем снова кашляет и плачет.

Видеть его в таком состоянии – настоящая пытка. Мне самой хочется расплакаться.

Я захожу к Истону в ванную. Помещение быстро заполняется паром. Я сажусь на кафельный пол, а Истон закрывает дверь и садится напротив.

Кажется, пар действительно помогает Таннеру: плач сменился гнусавым сопением, но мои веки начинают слипаться.

— Давай его сюда, — Истон забирает малыша, а я вытягиваю ноги. — Я абсолютно не приспособлен видеть его расстроенным. Похоже, когда он подрастет, меня ждет адская жизнь.

— А для меня настоящая пытка – наблюдать за тем, как ты возишься с ним.

Он поигрывает бровями.

— Сексуально?

— Без футболки, с засыпающим малышом у тебя на груди? Безумно сексуально.

— А мне нравится, как на твоей коже от пара выступают капельки пота. Надеюсь, твоя майка скоро станет прозрачной, — его взгляд прилипает к моей груди. — Иди сюда.

Он похлопывает по полу рядом с собой, и я перебираюсь по кафелю поближе.

Я кладу голову ему на плечо и накрываю ладонью спинку Таннера.

— Рада, что ты был дома.

— Я тоже. Если бы не ты, я бы все еще собирался с духом, чтобы вставить ему градусник.

Я смеюсь, и Таннер слегка вздрагивает, но тут же снова затихает.

— Ты бы отлично справился.

— И ты бы справилась, но мне кажется, команда из нас куда лучше, не находишь? — Истон кладет подбородок мне на макушку.

Он прав. Команда из нас действительно отличная.

— Мы семья, — говорит он, и на секунду я замираю, а рука едва не соскальзывает со спинки Таннера.

Семья . Я бегала от этого слова всю свою жизнь, но, когда его произносит Истон, оно звучит как что-то, чего мне отчаянно хочется.

Глава 48 Хедли

Глава 48Хедли

Когда я распахиваю дверь, Онор уже сидит за столиком, обхватив обеими руками чашку кофе. Она поднимает взгляд, и улыбка кажется вполне искренней, но до глаз так и не доходит.

— Как ты? — я жестом усаживаю попытавшуюся было привстать подругу обратно и обнимаю со спины.

Я сажусь напротив и замечаю: Онор уже заказала стандартный набор.

— Тебе взяла холодный, — поясняет она. — Бейгл со всякой всячиной и крем-сыром: решила, ты опять заявишь, что не голодна, а потом съешь половину моего.

— Спасибо, — я смеюсь. — В следующий раз угощаю. Ты выглядишь... — осторожно начинаю я: подруга и правда выглядит ужасно, а я слишком ее люблю, чтобы кривить душой.

— Дерьмово. Спасибо.

— Я хотела сказать «измотанной».

— Просто вежливый синоним к «девьмово». А вот ты, как всегда, прекрасна. Ужасно бесит, — она делает глоток кофе. — Извини. Неделя выдалась так себе. В хосписе все непредсказуемо. Бабушка на кислороде, а мне никто толком не объяснил, чем это грозит, так что я, как полная идиотка, полезла гуглить в два часа ночи. Никому не советую.

— Онор...

— Я в порядке, — она останавливает. — Честно. Ее подруги – просто святые. Миссис Пападопулос практически переехала к нам, так что на фоне нее и сиделки из хосписа, Мэри, чувствую себя абсолютно бесполезной, — уголок ее губ чуть дрогает в полуулыбке. — А еще постоянно называет меня маминым именем. Мэри уверяет, что так бывает, но... — подруга качает головой. — Ладно, проехали. Я тащилась в город в такую даль вовсе не ради жалоб.

— Давай обсудим.

— И не надейся, — Онор направляет на меня указательный палец. — Стоит только начать – и снова расплачусь, а я и так проревела всю дорогу в электричке. Бариста аж выдал бесплатный маффин из жалости, — она кивает на бумажный пакет посреди стола. — Отвезешь домой, угостишь Истона, — пальцы Онор крепче сжимают горячую чашку. — Кстати, о нем...

— Тут и обсуждать нечего, — отрезаю я. Меньше всего хочется делиться новостями о грядущих переменах. Хвастаться тем, как замечательно складывается моя жизнь, пока Онор готовится потерять бабушку – самого близкого человека, заменившего родную мать, – ужасное дело.

Онор сверлит меня пристальным взглядом.

— Что такое?

Не говоря ни слова, подруга лезет в сумку, достает телефон и разворачивает экран. На снимке, сделанном издалека и зернистом – типичном фанатском кадре, – запечатлены мы с Истоном на набережной Риверуок. Стаканчики с мороженым сиротливо забыты на скамейке рядом, он по-хозяйски обнимает меня за плечи, а я, запрокинув голову, хохочу над какой-то шуткой.

— А мы-то надеялись, что не попали в объективы?