Мы выходим из «Сент-Реджис» и сворачиваем направо, моя рука покоится в руке Истона. Он надвигает бейсболку пониже. У него явно есть четкий план, куда мы идем, и он уверенно ведет нас на более безлюдную улицу.

— Любишь мексиканскую кухню? — спрашивает он, не сбавляя нашего целеустремленного шага. Очевидно, он не хочет, чтобы нас кто-то остановил.

— А кто ее не любит?

Он сжимает мою руку.

— Те, с кем я бы не хотел дружить.

Мы доходим до более тихой части города, и он останавливается перед уютным с виду мексиканским ресторанчиком с красной дверью и ручкой в виде маленького керамического перца чили.

— Ты здесь уже бывал?

— Иначе бы я не рискнул привести тебя сюда сегодня.

Он открывает дверь, и я захожу внутрь. Один только запах уже готов свести меня с ума. Ресторанчик небольшой, наполненный гулом голосов. Над разномастными столиками низко висят гирлянды из голых лампочек. Все места заняты, и никто не утыкается в телефон. Играет живая музыка — трио в углу исполняет что-то такое, от чего бедра сами начинают покачиваться в такт.

Мужчина за стойкой хостес поднимает глаза, и его лицо расплывается в широкой улыбке.

— Истон!

Он выходит из-за стойки с распростертыми объятиями и сгребает Истона, который отвечает на объятие без малейших колебаний. Мужчине на вид лет шестьдесят, с проседью на висках и глубокими морщинками от смеха. Когда он замечает меня рядом, в его глазах читается лишь тепло, без тени осуждения.

— Миссис? — он смотрит сначала на Истона, потом на меня.

— Роберто, это Хедли, — рука Истона ложится мне на поясницу. — Моя миссис.

На лице Роберто сначала мелькает удивление, а затем что-то еще, чего я не могу разобрать. Он быстро переводит взгляд с одного на другого, а затем берет мою руку обеими своими.

— Добро пожаловать, — он произносит это так, словно я его невестка. — Проходите, проходите.

Он берет меня под руку и ведет через ресторан, лавируя между столиками, мимо бара, где два бармена яростно взбалтывают маргариту, мимо пожилой сеньоры, раскатывающей домашние тортильи, мимо кухни, где я краем глаза замечаю вспышки пламени. А затем – по узкому коридору к маленькому угловому столику, наполовину скрытому расписной ширмой и свисающим занавесом из сухоцветов.

Столик рассчитан на двоих. Шум из основного зала доносится сюда приглушенно.

— Наслаждайтесь, — Роберто сжимает мою руку, затем отодвигает для меня стул.

Истон садится напротив, и Роберто оставляет нас одних. Наши взгляды встречаются над столом, маленькая чайная свечка в красной вазочке оставляет нас в полумраке.

— Ты сюда всех своих девушек на свидания водишь? — Ввпрос срывается с языка прежде, чем я понимаю, что совершенно не хочу знать ответ. Я не хочу представлять его за этим столиком с кем-то еще.

Он даже не задумывается:

— Деккер не особо разговорчив, но...

Я беру меню, чувствуя острую необходимость разорвать наш зрительный контакт, но его палец опускает меню обратно на стол.

— Ты же в курсе, что ты единственная женщина, с которой я когда-либо ходил на свидания, верно?

Я молчу, и он отпускает меню. Я не знаю, что сказать, потому что то, что он привел меня сюда, разделил это место со мной – кажется, для него это что-то значит.

Чипсы приносят еще до того, как мы успеваем сделать заказ. Целая корзинка, еще горячих и соленых, с пиалой сальсы, которую Роберто ставит на стол и молча уходит. Я макаю домашний начос в сальсу, с хрустом откусываю, откидываюсь на спинку стула и на секунду закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

Истон ухмыляется:

— Ну как?

— Ты только что испортил для меня все остальные чипсы из тортильи.

— Дек берет их навынос, — он зачерпывает сальсу своим чипсом и закидывает в рот.

Мы заказываем тако – больше, чем сможем съесть, – и две маргариты, которые приносят в таких огромных бокалах, что мне приходится держать свой обеими руками. Истон откидывается на спинку стула с максимально расслабленным видом, а музыка от трио доносится до нас сквозь занавес из сухоцветов.

Впервые за долгое время я чувствую ту самую легкость спонтанного вечера, когда ни от кого ничего не ждут. То же самое чувство, когда я только приезжаю в новый город.

Я улыбаюсь Истону через стол.

— Здесь просто потрясающе.

— Назови мне какое-нибудь место, — говорит он.

— Место?

— Ты была везде. Назови мне место, которое круче этого.

Я всерьез задумываюсь. Откидывая очевидные варианты и классические туристические направления, которые все ожидают услышать – вроде Рима, Парижа или Сиднея.

— В Оахаке есть один ресторанчик. Без вывески на двери – на самом деле очень похож на этот. Семейный бизнес: бабушка заправляет кухней, внуки работают официантами. Там такой красивый внутренний дворик с коваными столиками, и солнце пробивается сквозь деревянную перголу.

Я обхватываю бокал руками.