— Разве это вообще вопрос? — она смеется и отходит, покачивая Таннера так же, как, должно быть, когда-то покачивала меня.

Я подхожу к столу и присаживаюсь на подлокотник кресла Хедли.

— Привет.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку, но она поворачивает голову, и наши губы встречаются. Никто из нас не отстраняется, и если бы не зрители, я бы точно пустил в ход язык.

— Снимите комнату, вы двое, — бросает Келли.

— Комната у них уже есть, — отзывается мама. — Остин.

Отец отходит от парней. Хедли смотрит на меня с таким видом, будто вообще не понимает, что происходит.

— Поздравляем с бракосочетанием. Мы долго ломали голову над подарком и надеемся, что вам понравится, — отец протягивает мне конверт.

Прежде чем я успеваю его открыть, мама выдает:

— Это люкс в отеле «Сент-Реджис» на сегодняшнюю ночь, — она просто сияет от гордости.

Парни давятся смехом, а когда мама оборачивается к ним, делают вид, будто просто болтают о своем. Хотя я прекрасно знаю, что они всё слышали.

— Мам... пап...

— Нам ничего не нужно, — я слышу панику в голосе Хедли.

Слава богу, мама не видит лиц Лейтон и Кэлли, которые сидят к ней спиной: обе округлили глаза и изо всех сил закусили губы, сдерживая смех.

— Мы хотели сделать вам свадебный подарок. Мы здесь. Таннер к нам уже привык, — мама бросает взгляд на малыша, спящего у нее на руках. — Завтра у Истона нет игры. Езжайте, отдохните как следует. И чтобы мы не видели вас раньше завтрашнего вечера.

Хедли издает тот самый звук, который всегда вырывается у нее, когда она нервничает. Я встаю, отчаянно желая ее спасти.

— Мам, честно говоря...

— Отказы не принимаются, — вклинивается отец. — Вы это заслужили. Поезжайте и проведите время с удовольствием.

Хейс расплывается в ухмылке:

— Да, езжайте, развлекитесь. Обслуживание в номерах, шампанское...

— Халаты и ванна с пеной, — подхватывает Фостер. — Может, немного клубники.

— Но не забудьте захватить презервативы. Вам сейчас ни к чему еще один малыш, — Хейс косится на Таннера.

Лейтон и Кэлли синхронно оборачиваются и одаривают парней испепеляющими взглядами.

Деккер благоразумно помалкивает, но Пенелопа похлопывает Хедли по руке:

— Вам пойдет на пользу немного побыть вдвоем.

Похоже, Пенелопа не такая уж ярая сторонница правил, как ее муженьек.

— Вот именно! — подхватывает мама. — Пенелопа понимает. И уверена, Лейтон и Кэлли тоже. Родителям нужно выбираться из дома. Им нужно время, чтобы побыть наедине.

Я бросаю взгляд на Хедли. Выбора у нас нет. Мы едем в «Сент-Реджис».

— Спасибо, мам, пап, — говорю я.

Хедли встает из-за стола:

— Да, спасибо вам, Холли и Остин.

— Всегда пожалуйста. А в настоящий медовый месяц поедете, когда закончится сезон – сразу после вечеринки в Лейк-Старлайт.

— Обожаю, как ты мастерски это ввернула, — усмехаюсь я.

— Вечеринка в Лейк-Старлайт? — оживляется Кэлли. — Я в деле!

Я сурово щурюсь на нее, но она лишь смеется.

— Давайте, собирайтесь и в путь, — отец берет сумку с вещами Таннера и коляску.

Все поднимаются, чтобы уйти. Я беру Хедли за руку и шепчу ей на ухо:

— Прости.

— Мы продержались последние три ночи. Справимся и с гостиничным номером, — но ее улыбка не достигает глаз.

Она явно сомневается в нашей силе воли не меньше, чем я сам в эту самую секунду.

Сегодняшняя ночь может стать исторической – той самой, когда мы сорвемся и пустим всю нашу затею под откос.

Проблема лишь в том, что я не уверен, хочу ли я вообще это останавливать.

Глава 38 Хедли

Глава 38Хедли

— Ох... Истон, твои родители потратили безумные деньги.

Номер оказывается великолепным: из окон открывается потрясающий вид на реку Чикаго, силуэты небоскребов в центре города и едва начинающийся закат.

— Я найду способ вернуть им долг, — отзывается он, подкатывая чемоданы к стене возле дивана, и подходит к окну.

Мы стоим плечом к плечу, даже не соприкасаясь, однако напряжение, преследующее нас с той самой минуты, как вышли из его квартиры, оставив Таннера с бабушкой и дедушкой, искрит, точно оголенный провод.

Вряд ли кто-то вообще осознавал, насколько же присутствие Таннера помогало сдерживать напряжение, позволяя делать вид, будто ничего не происходит. А может, оно копилось настолько долго, что теперь готово выплеснуться через край. Прятаться больше не за кем.

— Обожаю этот город, — тихо, с какой-то щемящей тоской произносит Истон.

— Я тоже, — соглашаюсь я. — Хотя никогда не ценила его по достоинству, — я провожаю взглядом экскурсионные теплоходы, скользящие по реке, и вспоминаю, как в юности любила центр города, как вечно искала любой предлог, чтобы сюда выбраться. Правда, из-за семьи приходилось чаще прощаться с этим местом, чем наслаждаться им. — А теперь я замужем за игроком «Чикаго Кольтс».