Марго поднимает взгляд – наверняка берет на карандаш каждого вошедшего. Я не слишком хорошо ее знаю, но она явно из той породы людей, что способны извлечь выгоду даже из посещения места, пропитанного скорбью. Паршиво, конечно, что я не питаю к теще ни капли теплых чувств. Она касается руки Хедли и кивает в мою сторону.

Ради этого я и приехал. Ради нее.

Заметив меня, Хедли едва заметно улыбается, а напряженные плечи расслабляются.

Боже, как же мне нравится вызывать такую реакцию.

Я пересекаю зал, пока она отделяется от родственников. Шаг – и жена уже в моих объятиях, а я тут же целую ее в висок.

— Ты приехал? — выдыхает она, и я прижимаю Хедли к себе еще крепче. — Слышала, матч перенесли из-за дождя.

— Да уж, Вселенная явно на нашей стороне.

Хедли прижимается ко мне даже крепче, чем по возвращении с выездных серий.

— Насколько все запущено?

— Пока выяснилось, что мы обязаны закатить банкет в загородном клубе, а еще стоит заняться усыновлением Таннера: надо же все оформить по закону! — уткнувшись мне в шею, со смешком отзывается Хедли, а затем отстраняется. — Морально я уже выжата.

— Думаешь, они пробудут здесь до самого конца? — спрашиваю я, заправляя непослушную прядь волос ей за ухо и понимая, что еще никогда не испытывал к матушке-природе такой нежной любви, как в эту минуту.

— Слава богу, скоро уйдут. Просто заехали отметиться.

— Значит, еще немного, и ты свобода, — я переплетаю пальцы с ее.

— Угу, — она обводит взглядом зал. — О, давай-ка я познакомлю тебя с Онор.

Я пытаюсь проследить за ее взглядом, но народу тьма. Конечно, мелькают в основном седые макушки, так что найти кого-то моложе шестидесяти не составляет труда – это вам не в «Где Уолли?» играть.

— Ой, она занята. Подождем пару минут, — кивком Хедли указывает на светло-русую девушку, беседующую с пожилым мужчиной. Тот накрыл ее ладонь своими и что-то проникновенно втолковывает.

Вспоминаются похороны бабушки и то, как же меня тогда бесило стремление каждого высказать какую-нибудь глубокомысленную чушь. Паршивое чувство. Мы потеряли родного человека, и никакие стихи или мудрые советы не могли вернуть ее к жизни.

— О, все, пошли.

Мужчина целует незнакомку в щеку и удаляется.

Хедли чуть ли не волоком тащит меня через весь зал: явно спешит перехватить Онор, пока до той не добрался кто-то другой. Знакомая картина. Ни секунды покоя, лишь нескончаемый поток скорбящих. Помню, как мы с Лэнсом и Бринли прятались в гостиной, пока родители не заставили нас выйти к гостям.

— Онор! — приблизившись, вполголоса окликает ее Хедли, приветственно поднимая руку, а затем указывает на меня.

Глаза Онор расширяются. Не сомневаюсь: жена все уши ей обо мне прожужжала на кофейных посиделках, так что, следила Онор раньше за играми или нет – загадка, но теперь-то точно знает, кто перед ней стоит.

Честно говоря, я предпочел бы, чтобы Онор не числилась в фанатках. Из-за этого и переживал перед поездкой: меньше всего хочется своим присутствием поднимать суету и отвлекать людей от повода, по которому все собрались.

— Знакомься, это Истон, — Хедли берет меня под руку.

— Знаю уж, — фыркает Онор.

Мы дружно усмехаемся, но веселье быстро сходит на нет.

— Ну разумеется, — с улыбкой покачивает головой Хедли.

Чертовски приятно видеть, с какой гордостью она представляет меня подруге. Как будто и впрямь лестно называть своим мужем.

Я протягиваю руку, и пальцы Онор ложатся в мою ладонь.

— Ты уже не первый год остаешься главной темой наших разговоров, — сдержанно улыбается она.

Пожимая ей руку, я замечаю на внутренней стороне запястья татуировку: какую-то птицу.

— Уж прости, любит она хвастаться, — улыбнувшись жене, я перевожу взгляд на Онор.

— И не поспоришь, — поддакивает Онор, а внутри почему-то поселяется мерзкое чувство.

— Эй! — обиженно тянет Хедли.

— Да шучу я. Чаще всего из нее слова клещами не вытянешь. А ведь жизнь бьет ключом – куда интереснее моей.

— Прими мои соболезнования, — произношу я, выпуская ладонь Онор. Взгляд вновь натыкается на татуировку: рисунок давний, контуры слегка поплыли от времени.

— Спасибо, — отзывается Онор, оборачиваясь к гробу, но тут же отвлекается на подошедшего гостя. — Прошу прощения. Благодарю, что пришли.

Вполне заурядный обмен любезностями. Держится она приветливо, но меня почему-то не отпускает смутное беспокойство.

К счастью, появляется священник, и остальные Харгроувы торопливо прощаются. Мы с Хедли занимаем места; ее ладонь по-прежнему покоится в моей.

Взгляд то и дело возвращается к сидящей в первом ряду Онор. В ней чудится что-то до боли знакомое.

Я стараюсь отмахнуться от мыслей и полностью переключиться на Хедли: она пришла поддержать подругу, но по ходу церемонии сама едва сдерживает слезы.

На поминки к ним домой нас подбрасывает одна из приятельниц бабушки. Еще никогда в жизни я не ощущал такой нависшей смертельной угрозы. Утешает лишь одно: случись нам попасть в аварию, удар пришелся бы на скорости от силы миль десять в час.