На секунду я порывалась коснуться его. Попробовать понять, с чем мы столкнулись. Но в голове тут же всплыли два семестра по инфекционному контролю. А по правде говоря, я просто не была уверена, что хочу это знать.

— Ты не можешь его пристрелить? — Макена напугала меня: она осторожно пробралась вдоль ящиков и холодильников, не сводя глаз с солдата. — Он же мучается.

В груди разрослась пустота, и я подавила нахлынувшую жалость. Он не заслужил легкой смерти. Никто из них не заслужил ее после того, что они устроили. Захватывали всех подряд. Сгоняли людей на улицах, как скот. Убивали сопротивляющихся.

— И что? Пусть мучается. Мне-то какое дело? — я отвернулась, чтобы наконец найти аптечку. — Я точно не стану тратить на него пулю. Они могут услышать выстрел и найти нас. Я не собираюсь рисковать свободой ради того, чтобы он сдох побыстрее.

Его зрачки вернулись на место и тут же впились в меня.

— Анам гайл.

Слабый голос заставил меня почти замереть. Почти. Но я пересилила себя и шагнула на кухню, не зная, что через две недели эти слова изменят мою жизнь.

Глава 2



Иден

— Я не могу это есть, — сказала Макена, глядя, как я складываю стопкой лепешки-тортильи. — Ты там кукурузных не видела? У меня непереносимость глютена, от этой штуки меня раздует и обсыпет.

Я указала на промышленный холодильник рядом со мной:

— Проверь тот. Если понадобится, я оставила алюминиевую фольгу вон там.

Схватив зип-пакеты с рисом и фасолью, я запихнула их на дно найденного в одной из кабинок рюкзака. То, в чем раньше лежали выпендрежный «Макбук» и карта метро, теперь раздулось от провизии. Сверху легла аптечка, создав ровную поверхность для нескольких бутылок колы — я втиснула их так, чтобы молния не разошлась.

Макена шумно выдохнула, глядя на две палочки от мороженого, торчащие из самодельной шины на мизинце.

— Пусто. Придется иметь дело со спазмами в животе и зудящими красными пятнами на руках.

— Все лучше, чем зонд в заднице, — отозвалась я: наполовину неуместная шутка, наполовину вполне уместный страх. — У нас есть чипсы из тортильи.

Она приглушила кашель рукавом.

— В большинстве из них есть глютен.

Я застегнула молнию и прислонила рюкзак к стене.

— Ну, тогда авокадо. Что есть, то есть, Макена. Мясо мы взять не можем, а на одном луке далеко не уедешь. Газировка сейчас в любом случае важнее всего.

Она фыркнула, но в конце концов пожала плечами и пошла за мной из кухни обратно в зал. Ночь медленно меняла цвет с черного на сизо-серый, и знакомое напряжение снова сковало натруженные мышцы.

— Вот наш маршрут. — Я снова разложила карту метро на барной стойке и провела пальцем по разноцветным линиям. — Этот тоннель ведет в район, который еще застраивается, но станция там уже есть.

— А если они и в тоннелях?

— Тогда нам крышка, — ответила я тем же тоном, каким каждое утро заказывала капучино в «Старбаксе» на углу Третьей и Главной. — Если они в тоннелях, придется придумывать другой план. Но это наш лучший шанс — так мы сможем преодолеть мили, не высовываясь на открытое пространство.

Сложив карту в небольшой прямоугольник, я сунула ее в нагрудный карман робы целителя. Принт с красно-черными цветами выглядел нелепо в этом мире нависшего апокалипсиса. Но у нас был план. Не идеальный, но чертовски неплохой, учитывая обстоятельства.

Приспосабливайся и адаптируйся, как говорил отец.

Сейчас эти слова обрели смысл как никогда.

Я зашла за стойку и щелкнула выключателем кофемашины, позволив себе горевать, пока последние капли не затихли в стеклянном ковше. Конечно, твердила я себе, я делаю это ради мамы и папы. Хотя понятия не имею, живы они или мертвы.

Но, возможно, я горевала и по тому солдату в углу. Откуда бы он ни явился, какая-то мать теперь лишилась сына, а то единственное английское слово, что он произнес, было потрачено на меня совершенно впустую.

Я подошла к нему. Кровь на полу давно запеклась и уже отслаивалась чешуйками. Вчера я бы дала ему лет двадцать с небольшим. Но сейчас, с обескровленным лицом и затянутыми серой пеленой глазами, он выглядел на все сорок.

Странно, я его не убивала, но чувствовала себя убийцей.

Кофеварка тихо шипела. Землистый аромат напомнил о воскресеньях с мамой, о профитролях и местных сплетнях. Тогда я еще была местной. Внутри все сжалось от пустоты: неделю назад я пропустила ее звонок. Тогда это не казалось чем-то важным, я ведь собиралась перезвонить — теперь же это разрывало душу в клочья. Я не перезвонила…

Кхм…

Очередной приступ кашля Макены сотряс рукав ее свитера.

Теперь они случались все чаще. Я невольно втягивала голову в плечи каждый раз, когда она не успевала приглушить звук из страха, что нас услышат. За ночь ее дыхание стало таким тяжелым, что теперь она дышала с хрипом.