Подойдя к кабинету капитана, я стучу по косяку, чтобы не врываться без предупреждения. Капитан Барнс отрывает взгляд от бумаг, которые заполняет.

— Ава уже приходила? — спрашиваю я.

— Да, — капитан коротко кивает и снова утыкается в бумаги. Я не завидую высокой стопке на его столе и воспринимаю это как знак, что мне нужно поскорее уйти. Сомневаюсь, что он знает, где именно она находится.

Проверяю ее привычные места: комнату отдыха, окно у входа, у которого она любит зависать, и снова ее стол — вдруг она вернулась, пока я искала в другом месте. Проходя мимо уборных, я улавливаю едва различимый всхлип из женского туалета. Я замедляю шаг, отступаю назад, после чего замираю и прислушиваюсь в надежде снова что-то услышать. Раздается более громкое рыдание, но оно быстро стихает, словно его обладатель всеми силами пытается не привлекать внимания.

Стараясь ступать как можно тише, приоткрываю дверь и осторожно заглядываю за угол. Розово-золотистые волосы падают ей на лицо, плечи опущены, а на столешнице рядом с ней лежит целая куча использованных салфеток. На секунду я замираю, сомневаясь: вмешиваться или оставить ее одну? Я никогда не умела утешать людей, но это Ава. Я ее лучшая подруга и должна убедиться, что с ней все в порядке.

Если она прячется и плачет, значит, случилось что-то серьезное.

— Ава? — я осторожно подхожу к ней, словно к перепуганному кролику.

Она резко поднимает голову, и красные пятна на щеках выдают, что она просидела здесь уже довольно долго. Видно, что ей неловко: она поспешно сгребает салфетки в мусорку и поправляет волосы, притворившись, будто ничего необычного не произошло.

— Ты в порядке? — я останавливаюсь прямо перед ней, ожидая ответа и не желая давить. Ее рот несколько раз открывается и закрывается, будто она пытается подобрать нужные слова.

— Нет, — пищит она и бросается ко мне.

Ее хрупкие руки плотно смыкаются у меня за спиной, а запах ее цветочного шампуня щекочет нос. Я так же крепко обнимаю ее в ответ. Что бы ее ни расстроило, от этого и у меня сжимается сердце.

— Что случилось? — Я успокаивающе похлопываю ее по спине. Она опять начинает всхлипывать, и я просто жду, пока она не почувствует, что готова рассказать о случившемся.

— Это Спенсер, — рыдает Ава и, если такое вообще возможно, прижимает меня к себе еще сильнее. Ее крепкие объятия уже становятся болезненными.

— Что он сделал? — вырывается у меня. — Он тебя обидел? — Спенсер не был похож на того, кто на это способен, но, если она в таком состоянии, все возможно.

Если этот урод что-то ей сделал, я устрою ему ад на Земле.

— Нет! Он никогда так не поступит. — Она выдергивает одну из салфеток, зажатую между нами, и вытирает нос. — В Калифорнии подвернулась вакансия. Он хочет ее принять.

— Ты что, бросаешь меня? — теперь моя очередь сжимать ее сильнее.

От этой мысли все внутри болезненно сжимается. Мне тяжело осознавать, что я не смогу каждый день видеться с Авой. Конечно, наши характеры не могли быть более противоположными, но именно поэтом мы так хорошо ладили. Я считала Аву лучиком света в моей жизни. Она помогала мне держаться на плаву. Всякий раз, когда мне нужно было взбодриться, Ава всегда была рядом. А теперь, как бы странно это ни звучало, у меня есть еще и Зав.

— Нет, я… кажется, я бросаю его, — вздыхает Ава, и по ее щекам снова текут слезы. — Когда он впервые заговорил об этом, я была в восторге, однако теперь чем больше я об этом думаю, тем отчетливее понимаю: это не для меня. Не для той жизни, которой я хочу. Я люблю его, но такое чувство будто я нахожусь на распутье. Передо мной стоит выбор, который может изменить всю мою дальнейшую жизнь.

Я несколько раз глажу ее по рукам и осторожно отстраняю от себя. Затем убираю с лица выбившиеся пряди и, мягко обхватив ее щеки ладонями, заставляю посмотреть мне в глаза.

— Тебе нужно делать то, что лучше для тебя. Подумай хорошенько, не руби с плеча… и просто глубоко вдохни. — Я начинаю дышать вместе с ней: делаю глубокий вдох через нос и медленно выдыхаю через рот, и спустя пару минут замечаю, как Ава понемногу успокаивается. — Ты говорила о своих сомнениях со Спенсером?

Она отстраняется и скрещивает руки на груди.

— Нет. Мне необходимо сделать это. Он чувствует, что со мной что-то происходит, потому что я стала отдаляться. Мне нужно поговорить с ним, но я боюсь. Не хочу мешать ему, когда он явно хочет взять эту работу, однако уезжать из Чикаго я тоже не хочу. Это мой дом. — Она трет глаза и смеется, явно замечая косметику, остающуюся на пальцах. — Сложно представить, что я найду кого-то еще после стольких лет, проведенных с ним, однако интуиция твердит, что Калифорния мне не подходит. Будто магнитная сила удерживает меня здесь. — Наконец она поворачивается к зеркалу и отскакивает. — Боже правый, да я похожа на клоуна-убийцу.

Мы обе смеемся, и я помогаю ей стереть следы слез.