— Знаю, что ты не была полностью проинструктирована, так как тебя только повысили, но ты одна из самых перспективных сотрудников в отделе. Твоя прошлая работа уже была выдающейся, а теперь нам необходимо докопаться до сути в этом деле. — Он проводит рукой по затылку. — Я пойму, если для тебя это слишком. Я уже потерял нескольких хороших офицеров, которых просто вывернуло от такого. — Он жестом указывает на месиво из крови и конечностей.

Так много крови. Я не из брезгливых, но даже мне едва удается сдержать рвотный позыв.

Я пытаюсь сосчитать, сколько же тут тел, чтобы было столько крови, но мой мозг отказывается выдать что-то кроме «много».

— Хорошо, — растягиваю я и оглядываю склад с множеством трупов. — Спасибо за откровенность, но со мной все будет в порядке. — Надеюсь. — О скольких убийствах идет речь?

Капитан Барнс вздыхает и берет толстую папку с делом из рук детектива, принесшего ее. Перелистывая страницы, он считает вслух, и оказывается только за последний месяц было совершено три идентичных преступления.

Я раскрываю рот от шока. Это неслыханно.

— Позволите мне? — Я протягиваю руку, и он кивает.

Фотографии, содержащиеся в картонной папке, до ужаса яркие, и я не могу сдержать отвращения, когда вижу, как с человеческими телами проводят манипуляции, о которых я и не подозревала. Три преступления за месяц — слишком много, особенно если учесть, что в каждом из них погибло как минимум десять человек. Убийство одного человека таким способом измотает организм, не говоря уже о таком количестве жертв. В этом нет смысла. Это кажется невозможным.

— Это всегда жуткое месиво, но у него хватает времени, чтобы все убрать и оставить для нас красивую картинку, — говорит он, изображая кавычки пальцами. — И каждый раз он оставляет кровавую подпись. — Подойдя ко мне, капитан указывает на плохо нарисованный кровью улыбающийся смайлик — это что, клыки? — который можно увидеть на фотографиях со всех предыдущих мест преступления. Осторожно подхожу к месту нынешней бойни, переступаю через расчлененный торс и замечаю характерную «подпись».

— Что за сборище психов сотворило такое? — бормочу я себе под нос. — Это должно быть группировка.

Не может быть, чтобы ответственным за это был лишь один человек.

Капитан Барнс издает смешок.

— Это все равно что гоняться за призраком. Никогда не удавалось обнаружить никаких ДНК, а каждый раз, когда мы находили отпечатки обуви, они всегда были одного размера. Один преступник не имеет смысла, и все же… — Он замолкает с усталым вздохом. — О, и еще одна важная деталь. — Барнс потирает затылок и выдыхает. — Другим общим знаменателем между всеми этими преступлениями является то, что это были убийства преступников или полное истребление организаций, которые мы пытались уничтожить в течение многих лет.

Я резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Все они?

Я в недоумении, кто может быть способен на такое, не говоря уже о том, чтобы иметь для этого достаточно мотивации.

Прямо как настоящий Декстер1?

— Все до единого. — Капитан выглядит растерянным не меньше меня, и я понимаю, что предстоит тяжелая работа. Он осматривает место событий и произносит: — Скажу это только тебе, но я испытываю некоторое облегчение от того, что хоть кто-то избавляется от насильников, педофилов и торговцев людьми. У нас не хватает людей, чтобы справляться со всеми.

Он уходит, когда кто-то из патрульных окликает его по имени.

Я вздыхаю и убираю с лица мокрые волосы. Рада, что хоть кто-то из нас верит в лучшее. Это место преступления не похоже ни на что, что я когда-либо видела или с чем раньше сталкивалась. Во время обучения я насмотрелась всякого дерьма, и я действительно люблю хорошие фильмы ужасов, но это может оказаться чересчур даже для меня.

Выдыхаю, как вдруг мое внимание привлекает движение тени над головой. Я смотрю вверх, но ничего не замечаю.

— Наверняка чертова крыса, — бормочу я себе под нос. — Ненавижу крыс.

Бросаю ключи от квартиры на блюдце, стоящее на стойке у входной двери, и замираю в тишине. Сумасшедшие серийные убийцы, создающие произведения искусства из кишок и охотящиеся только на плохих парней? Этого не было в моей карточке бинго.

Внезапно пушистая голова трется о мою ногу, и я опускаю взгляд, замечая Миднайт — унаследованного мною кота. Я отказываюсь признавать его своим, поскольку уверена, что, если бы мог, он бы продал меня за кошачью мяту. В темноте его черная как смоль шерсть напоминает массу теней без видимых очертаний, не считая ярко-желтых глаз.

— Я не собираюсь тебя гладить, — предупреждаю я и прохожу мимо. В ответ он оскорбленно шипит. — Так и думала. Я знаю эту игру. — Достав из кухонного шкафчика жидкий корм, я начинаю открывать его для капризного кота. — Ты ведешь себя как милашка, а потом совершаешь попытку убийства.