“Я знаю, они много сделали для нас, но, конечно, это уже слишком”, - осторожно сказал я. Мама умерла внезапно — если быть точным, в автомобильной катастрофе, — так что никто из нас не был готов к этому. Папа справился с ее смертью, уйдя с головой в свою работу, и именно лучшая подруга мамы, миссис Уильямс, помогла нашей семье не развалиться окончательно. Она готовила для нас каждый вечер в течение нескольких месяцев и всегда забирала нас с Шейном из школы, когда папа не мог прийти. Я знал, что она оказала мне огромную поддержку, но я не был уверен, что то, что она сделала, было равносильно тому, чтобы взять подростка на полный рабочий день на целый год.

“И еще это мой выпускной год”, - продолжила я. “Ты знаешь, мне нужно сосредоточиться на учебе. Я все спланировал, и Чейз не является частью моего плана.

Он вздохнул. - Дело не в тебе, Элли.

Похоже, так оно и было. Достаточно того, что мне приходилось терпеть Чейза в школе каждый день, а иногда и по выходным, когда Шейн приглашал его домой. Я научилась избегать его, но не была уверена, что смогу справиться с этим, если он будет в моем доме двадцать четыре часа в сутки. Как это могло случиться?

“Конечно, он мог бы остановиться где-нибудь еще ...” Я начала покусывать нижнюю губу, когда мой взгляд снова метнулся к сумкам в руках Шейна. “Разве у него нет членов семьи, которые могли бы приютить его?”

Папа покачал головой, и я почувствовала, как всякая надежда выиграть спор покидает меня, когда я увидела уверенность в его глазах. “ Его дедушка слишком стар, а остальные члены его семьи живут за пределами штата. Это уже решено, Элли. Чейз остается здесь.

Мои плечи начали опускаться. Мне не понравилась окончательность его слов, но я слишком хорошо знала, что папа ни за что не передумает. У меня был слишком большой опыт общения с его упрямством, чтобы надеяться, что он передумает. Я умоляла его все летние каникулы позволить мне продолжить уроки танцев в выпускном классе, но безрезультатно, и его правило не ходить на свидания не подлежало обсуждению на протяжении всей средней школы. Когда он что-то решал, пути назад не было, и если папа уже согласился присмотреть за Чейзом, был ничтожный шанс, что он прислушается к моим возражениям.

- А теперь, ты не поможешь своему брату отнести сумки Чейза в его комнату?

Я медленно кивнула и взяла одну из больших спортивных сумок, которые Шейн протянул мне, прежде чем последовать за ним из кухни. Меня бесило, что мой отец отказался выслушать меня, и было ясно, что его не волнует, что это решение разрушит мою жизнь.

Мы с Чейзом были как масло и вода; наши молекулы искренне отталкивали друг друга. Заставлять нас жить вместе было все равно что встряхивать две субстанции и ожидать, что они пойдут против своей природы и волшебным образом смешаются. Это было научно невозможно, и если бы мой отец когда-нибудь удосужился оторваться от работы хотя бы на полминуты, он бы это знал.

Всякий раз, когда я входила в комнату, на лице Чейза появлялось хмурое выражение, и хотя он почти ничего мне не говорил, то немногое, что он говорил, было намеренно резким и на удивление обидным. Он не боялся высказывать свое мнение, и, казалось, у него никогда не возникало приятных мыслей, когда я была рядом. Я тоже не особо сдерживалась, когда дело касалось его. Но разве ты можешь винить меня? Это была самозащита, чистая и незамысловатая, и я не хотел провести следующий год своей жизни в напряжении.

Как только я убедилась, что папа не сможет услышать, я потянула Шейна за рукав, заставляя его остановиться. “Как давно ты знал, что это происходит?”

Уголок рта Шейна приподнялся, когда он ухмыльнулся мне. “Около месяца”.

-Целый месяц!

Ухмылка Шейна только шире расплылась по его лицу. Казалось, он наслаждался тем, как плохо я восприняла новость о нашем новом прибытии. Я знала, что в этом не было злого умысла. Шейн, казалось, искренне находил забавную сторону во всем в жизни. Вероятно, поэтому он так сильно меня раздражал.

-Почему никто не сказал мне раньше?

“Потому что мы знали, что ты слишком остро отреагируешь. Мы с папой решили, что для всех нас будет легче, если мы подождем до последней минуты”.

Мой желудок скрутило от гнева. - Я не слишком остро реагирую.

Шейн усмехнулся. “Ты не выглядел таким испуганным с тех пор, как твой кролик умер, когда нам было по пять”.

“Не упоминай о Пушистиках в такое время. Как будто мой день складывается недостаточно плохо”. Я тяжело вздохнула и посмотрела в потолок. Я вела себя как последняя дрянь, но папа и Шейн этого не понимали. Они никогда этого не поймут. В их глазах Чейз не мог поступить неправильно, но они не были теми, чей первый поцелуй был намеренно сорван им. И они, конечно же, не выслушивали все его жестокие слова на протяжении многих лет. Их, конечно, не волновало, что он придурок, но меня волновало, и мысль о том, что он будет жить с нами под одной крышей, была похожа на все мои кошмары, кульминацией которых стала реальная жизнь.

“Послушай, ты его почти не увидишь”, - сказал Шейн. “У Чейза на самом деле есть жизнь, и она будет не такой плохой, как ты думаешь”.

Я перевела взгляд с потолка на своего брата. Я могла сказать, что он искренне пытался успокоить меня, но это не помогало. - У меня есть своя жизнь, - проворчал я.

“Элли, ты провела утро в доме престарелых и весь день за своим Kindle”.