Вместо того чтобы сползти в ноги и обойти кровать, я перелезла через Кортни. Я оседлала его, намереваясь быстро перебраться на другую сторону, но не успела отстраниться: его ладонь легла мне на талию. Он лежал на спине, глаза его горели, а пальцы впились мне в бедра.

— Черт. — Тяжело сглотнув, он зажмурился. — Прости, — произнес он, снова открыв глаза. Он отпустил меня и сложил руки на груди.

Я двинулась, собираясь слезть, и задела ягодицами его твердеющий член. От этого ощущения сердце забилось чаще, а внизу живота вспыхнуло пламя.

Он откашлялся и снова перехватил меня за бедра, но на этот раз приподнял, отодвинул ближе к стене и опустил на матрас.

— Так лучше? — спросил он.

Как было? Нормально. Кровать была нормальной. Но мое тело все еще пылало от его прикосновений.

— Отлично, — голос мой дрогнул.

— Рад, что мы чувствуем одно и то же.

Сжав кулаки, я вздохнула.

— Секс все усложняет, ты же знаешь.

Он фыркнул.

— Прекрасно знаю, Светлячок. Я уважаю твое желание растить ребенка без всяких сложностей между нами, но если ты будешь рассуждать о сексе, лежа со мной в одной постели… — Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. — Не обещаю, что не переступлю черту.

— Понятно. — Я повернулась к нему спиной и устроилась поудобнее.

Он сделал то же самое, прижавшись спиной к моей. В комнате повисло густое напряжение, и мне следовало бы нервничать. Но лежать рядом с ним было на удивление спокойно. Я проснулась от звука незнакомого голоса и ощущения сильной руки, обнимающей меня за живот, и только тогда поняла, что проспала всю ночь напролет.

— Отключись, Биксби, — голос Кортни у самого моего уха звучит глухо и хрипло. Горячая вибрация каждого слога прошивает позвоночник.

По его команде будильник перестает вещать о погоде, но мы оба не шевелимся. Его мощная грудь плотно прижата к моей спине, он все еще крепко обнимает меня, не давая отстраниться.

— Не хочу вставать, — бормочет он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Обычно у меня с этим нет проблем, но, черт возьми, Светлячок, как же это приятно.

Я словно в коконе из его тепла. И хотя мне никогда не спалось так уютно, стало даже жарковато. Не представляю, каково ему в штанах и футболке с длинным рукавом.

Скользнув к краю кровати, я высвобождаюсь из его объятий. Он недовольно стонет, но не мешает мне. Я сбрасываю простыню и сажусь на матрас, оглядываясь через плечо. Он переворачивается на спину и внимательно меня разглядывает. Лицо примято после сна, но на фоне лавандовой подушки глаза кажутся слишком уж яркими для такой рани.

— Ты как, в порядке?

Я киваю, расправляя плечи.

— Ты хоть понимаешь, как часто меня об этом спрашиваешь?

Горы мышц на его бицепсе перекатываются под белым хлопком, когда он закидывает руку за голову. Черт. Эта рука всю ночь обнимала меня, а я умудрилась этого не заметить.

— Примерно каждый восьмой раз из тех, что я об этом переживаю.

— Шуточки с утра пораньше? — поддразниваю я. Не может он так сильно из-за меня волноваться.

В ответ он лишь хмурится.

— Самсон, ты спрашиваешь меня об этом раз по шесть на дню.

Он тихо и хрипло смеется.

— Значит, я ошибся. Спрашиваю примерно раз на каждые сто случаев, когда начинаю за тебя беспокоиться.

Подтянув колени к груди, я обхватываю их руками и покусываю нижнюю губу, изучая его и пытаясь понять, что у него на уме.

Он вздыхает.

— Ты хоть знаешь, сколько рисков несет беременность? Выкидыш, внематочная, головокружения, преэклампсия, неукротимая рвота, отслойка плаценты, преждевременные роды, гестационный диабет, мертворождение, токсикоз, пороки развития, клинически узкий таз…

— Хватит. — Я кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как бешено колотится сердце. Я даже слов таких не знаю. Что еще за неукротимая рвота? Я качаю головой. — Я в порядке. И малышка в порядке.

Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, затем еще один. Спустя мгновение его пульс под моей рукой замедляется.

Конечно, я в курсе, что бывают осложнения, но мое беспокойство ограничивается лишь тем, чтобы вовремя заметить симптомы. Кортни же, очевидно, всерьез изводит себя мыслями обо всех возможных бедах сразу.

— Что мне сделать, чтобы тебе помочь? — спрашиваю я.

Он резко открывает глаза.

— В смысле?

— Тебе не должно быть страшно. По крайней мере, не постоянно. Ты не должен тревожиться каждую минуту, так что я могу сделать, чтобы ты меньше дергался? Я правда не вру — я чувствую себя хорошо. И хоть первый визит к врачу только на следующей неделе, я уверена, что и с ней все отлично. — Я перевожу руку с его груди на низ живота.

Его рука дергается, будто он хочет коснуться моего живота, но он резко отстраняется, так и не дотронувшись.