— Когда до него дойдет, что это не тетя Лив? — Лиам покачал головой.

Кортни искренне ему улыбнулся.

— Я бы и сам не догадался, что это не Оливия.

— Значит, ты тупица, — фыркнул Лиам.

Надо отдать Кортни должное: он сохранил бесстрастное выражение лица, лишь едва слышно вздохнул.

— Зачем ты мне подражаешь? — спросила Лив, спускаясь по лестнице.

Черт. Мой план состоял в том, чтобы разогнать всех, а не собирать еще больше зрителей.

Лив скрестила руки и смерила Кортни взглядом.

— О нет, это добром не кончится.

— Прямо классический радушный прием, — Кортни покачал головой, и волосы рассыпались по плечам.

Живи он здесь, его бы встретили спокойно, но, честно говоря, так вести себя с гостями еще хуже. В такие моменты становится ясно, почему соседи поглядывают на нас с опаской.

— Нет, — она покачала головой, вцепившись в перила мертвой хваткой. — Бекетт!

— Как ты умудряешься быть во всем доме сразу? — Бекетт снова притопал в прихожую.

— Скажи мне, что ты ему не проболтался, — потребовала она.

— О чем? — спросил Лиам.

Бекетт в ответ лишь поморщился.

Лив сбежала по ступеням и хлопнула мужа по руке.

— Ты обещал, что она сама расскажет про ребенка!

— Про ребенка? — Лиам прищурился, отбросил волосы назад и посмотрел сначала на меня, потом на Кортни.

У меня сердце сжалось от его взгляда. Проклятье. Челюсти у него были плотно сжаты, а лицо покраснело.

— У мамы и Бекетта будет ребенок? — Винни выглянула из-за угла кухни, так что видна была одна только голова.

— Нет, — Лив на мгновение повернулась к дочери, а затем снова впилась взглядом в мужа. Тот стоял, скрестив руки на груди и хмуро поглядывая на Кортни.

Винни вышла из-за угла и топнула ногой.

— Тогда кто ждет ребенка?

— Что за чертовщина? Я думала, мы пока не будем говорить детям, — подала голос Шей, поднимаясь с нижнего этажа.

— Поверить не могу, — Лиам понурил голову.

— Посмотри, что ты наделал! — рявкнула Лив на мужа, который теперь сосредоточенно изучал собственные ботинки.

Кортни переводил взгляд с одного на другого, и его глаза округлялись с каждой секундой. Все шло наперекосяк. Наверное, мне стоило больше переживать о том, как сообщить ему новость. Ведь когда я убеждала себя, что приму любой исход, я не учла способность моей семейки превращать любой разговор в форменный балаган.

Не обращая внимания на этот хаос, я повернулась к сыну, который сердито смотрел на меня.

— Поговорим позже? — одними губами произнесла я.

Он бросил на меня угрюмый взгляд и скрылся, загрохотав шагами вниз по лестнице.

— Самсон, — прошептала я.

Кортни молча изучал меня, его плечи немного расслабились.

— У нас есть терраса на крыше. Давай поднимемся туда.

Он мягко улыбнулся в ответ. Нужно иметь стальной характер, чтобы выдержать безумие, которое способна устроить моя семья, и при этом сохранять такое спокойствие. Снова оказавшись рядом с ним, я легко вспомнила, чем он мне так приглянулся.

Мы поднялись на три пролета вверх, оставив суету позади. Здесь, наверху, мысль о том, чтобы сделать дом безопасным для малыша, уже не казалась такой пугающей. Терраса была почти в идеальном состоянии. Настил уже обновили, так как мы хотели проводить здесь время летом, и все перила заменили. Если бы не четыре этажа до земли, это место было бы самым безопасным во всем доме. Но главное — это доказывало, что, когда у нас с друзьями есть общая цель, мы горы можем свернуть.

До появления крохи оставались месяцы — у нас еще полно времени, чтобы привести дом в порядок.

— Хочешь, зажгу? — Кортни указал на газовый камин, встроенный в центр стола перед небольшим диваном.

— Да, давай.

Вид отсюда, особенно по ночам, делал это место моим любимым уголком в доме. Хайден-парк летом был великолепен. Парковые фонари подсвечивали цветущие розовые и пурпурные сады. Из-за ярких огней города звезд почти не было видно, но панорама небоскребов была красива по-своему. Здесь царила безмятежность, уютная, как теплое одеяло или любимый свитер.

Кортни опустился на подушку рядом со мной, и до меня донесся пряный аромат его одеколона. Он развернулся и положил руку на спинку дивана прямо у меня за плечом. Частью души мне хотелось прильнуть к нему, хотя бы на минуту. Но у нас были совсем другие отношения.

У меня было трое потрясающих друзей, на которых я могла опереться. Мужчины никогда не были для меня такой опорой.

— Пожалуй, из всех твоих улыбок эта мне нравится больше всего.

— М-м? — огонь плясал перед нами. Синие языки пламени переходили в оранжевые, отражаясь в стеклянных бусинах.