— Мистер Миллер? — окликнула Ханна, ушедшая на несколько ступенек вперед.

Выдавив улыбку, я заставил себя преодолеть остаток пути, пройти по длинному коридору и миновать арку. К тому времени, как мы добрались до офиса Лив, я был весь в поту, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра. Проходя мимо, я поискал ее глазами, но комната пустовала. Я не знал, радоваться этому или нет.

Ханна остановилась и постучала в следующую дверь по коридору, после чего толкнула ее.

— К вам мистер Миллер.

Щелчок закрывшейся за моей спиной двери стал единственным звуком в наступившей тишине. Беккет поднял взгляд. Он поднялся с места. И посмотрел на меня волком.

— Что с тобой не так, утка побери?

— Много чего, но мне нужен контекст, чтобы сузить круг проблем, о которых придется отчитываться, — я усмехнулся. Сарказм был моей броней, и сидела она на мне как влитая.

— Садись, Красавчик, — он указал на стул.

Я сел на другой — просто потому что мог, — стараясь не выдать своего волнения.

— Я-то думал, тебе можно доверять, — он продолжал сверлить меня взглядом.

Доверять?

— Какого черта, Беккет? Я последние три дня только и делаю, что пою дифирамбы тебе и руководству. Ты что, не видел ролики? В каждом интервью я твержу, что эта команда — будущее бейсбола. Я только и делаю, что продаю себя Бостону. Остынь уже, — я всплеснул руками. — Тебе что, нужно, чтобы я тебя в задницу на камеру поцеловал?

— Ты больше никого и никогда не будешь целовать, — отрезал он. — Ты вообще понимаешь, что такое ответственность?

Я моргнул и откинулся на спинку стула. Это что-то новенькое. Никогда в жизни меня не обвиняли в безответственности. Обычно мне, наоборот, советовали хоть иногда расслабиться. И я убей не понимал, какое отношение это имеет к команде. Я не опоздал ни на одну тренировку, ни на одну игру, ни на одно собрание. Ни единого пропуска. Черт, я пахал сверхурочно, разбирая аналитику и видео.

— Ты про презервативы когда-нибудь слышал? — он ударил кулаком по столу.

Что за бред? Я провел рукой по подбородку, не находя слов. Этот человек окончательно меня запутал. При чем тут презервативы и команда?

Я выпрямился и откашлялся.

— Не думаю, что в мои обязанности входит обсуждать с прессой безопасный секс.

— Нет, но практиковать его ты обязан, — Беккет снова одарил меня фирменным «взглядом Лэнгфилда».

Тут я не мог не согласиться. Все обязаны. Но я все еще отчаянно пытался уловить суть его гневной тирады. Я не из тех парней, которые заявляют: «Малышка, нам не нужен презерватив». Я ими пользовался. Точка. Каждый раз.

Беккет заводился все сильнее, но, возможно, нам стоило сделать шаг назад. Этот человек был моим боссом, а еще он кем-то приходился Дилан. Кем именно — я не знал. Четкого определения их отношениям не было, но связь была достаточно тесной, чтобы я не хотел попасть в его черный список еще и по этой линии.

— Давай сначала. Я ничего не понимаю. Я дико нервничал, когда шел сюда, боялся, что ты объявишь об обмене или скажешь, что я перешел границы, переписываясь с Дилан, — я поднял руки и пожал плечами. — И я не хочу вражды ни в профессиональном плане, ни в личном.

Его глаза сузились.

— Дилан беременна, и она оставляет ребенка.

Слова эхом отозвались в комнате, почти физически ощутимые — я готов был поклясться, что вижу, как они в замедленной съемке отскакивают от стен. Но они не укладывались в голове. Мой мозг несколько секунд отказывался обрабатывать информацию, а когда наконец справился, меня прошило током от шока.

Насколько я знал, она вообще не хотела, чтобы Беккет знал о нашей ночи. И при этом она пошла с этой новостью к нему, а не ко мне? От этой мысли я сжал кулаки.

— Она сказала тебе...

— Не нарочно, — он пошел на попятную. — Я увидел тест, когда она разговаривала с Лив, и она признала, что он твой...

Он продолжал что-то говорить, но если она это подтвердила, то все остальное уже не имело значения. На меня обрушился миллион тревог. Все опасения, весь стресс, все то, как теперь изменится моя жизнь.

Губы Беккета шевелились, но, черт возьми, кровь в ушах шумела так громко, что я не разбирал ни слова.