Я сел и выудил из сумки щитки для ног. Правый лежал сверху, но я отодвинул его и взял левый, чтобы застегнуть его первым.

Дамиано подбрасывал мяч в воздух, наблюдая за мной.

— А что будет, если ты начнешь с правого щитка, а не с левого?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Земля сойдет со своей оси. Это приведет к изменению климата, из-за чего растают полярные льды. Уровень воды в океане поднимется так высоко, что затопит большинство прибрежных районов мира. Животные и люди повсюду будут гибнуть и гнить в воде, из-за чего планету охватят болезни. Урожаи засохнут от жары, еда станет дефицитом, а та часть населения, что не умрет от наводнений и заразы, просто вымрет от голода.

Мяч упал на траву и укатился в сторону, пока Дамиано пялился на меня, разинув рот. Я вернулся к левой ноге и застегнул щиток снизу вверх — как делал всегда.

— Друг, я думал, ты скажешь, что мы проиграем.

Я усмехнулся.

— Фантазию надо развивать, парень. — Затем я вздохнул. Обычно я не скрывал свои заскоки от команды. Застегнув правый щиток, я встал. — Если честно? Если я надену правый раньше левого, я буду дергаться, что надел их неправильно. Из-за тревоги станет трудно сосредоточиться на игре. В итоге я все равно их сниму и надену заново, просто чтобы иметь возможность думать о деле.

— Это... — Немного навязчиво. — Я хотел сказать — нервно.

Я кивнул и взял нагрудник.

— У меня есть склонность к навязчивым состояниям и тревожность. Я с этим справляюсь. Может, это делает меня странноватым. — Я пожал плечами и посмотрел ему в глаза. — Но это же помогает мне в работе. Я зацикливаюсь на средних показателях и истории бьющих. Я долблю их до тех пор, пока не узнаю их изнутри и снаружи, так что выбор подачи превращается из гадания в точный расчет. Мои решения основаны на статистике, а не на интуиции.

В ответ он только кивнул.

— И это сделает тебя великим, потому что я тебя научу. — Я стиснул челюсти, ожидая его реакции.

— Уважаю, мужик, — Дамиано протянул кулак.

Я стукнул по нему, а когда надел маску, спустился на песок и присел на корточки у дома.

— Ты сегодня в ударе или нервишки пошаливают?

Он рассмеялся.

— Всегда нервничаю, парень. Жду того дня, когда меня перестанет мутить от «бабочек в животе» во время гимна.

Его бросок прорезал воздух и с глухим стуком врезался в мою ловушку, заставив ощутить жжение в руке.

— Никогда не желай, чтобы игра стала для тебя рутиной, Дракон. — Я бросил мяч обратно.

— И то верно.

Мы как раз закончили разминать его плечо, когда появилась молодая брюнетка в обтягивающей юбке. Дамиано тихо присвистнул.

— Мистер Миллер, мистер Лэнгфилд просил меня привести вас, — крикнула она через весь булпен. (*В бейсболе bullpen — это зона, где запасные питчеры (подающие) разминаются перед выходом в игру.)

— Лэнгфилду везет, — Дамиано покачал головой.

— Это точно, — согласился я, — но готов поспорить на деньги, что он эту женщину даже не замечает.

Беккет в эти дни видел только свою жену. Я расстегнул экипировку, забросил ее в сумку и постарался дышать ровно, потому что понятия не имел, какого черта меня зовут через дорогу в офис владельца клуба.

— Я не расслышал ваше имя, — сказал я, следуя за женщиной по туннелю к боковому входу, который вел в офис Langfield Corp.

— Ханна. — Она ответила резко, всем видом показывая отсутствие интереса. Ну и ладно. У меня его тоже не было.

— Беккет сказал, что ему нужно? — Мотивы босса, вызвавшие меня к себе, занимали сейчас все мои мысли.

— Мистер Лэнгфилд, — поправила она меня нахмурившись, напоминая, что в данном случае этот человек не друг моего брата, а мой работодатель.

Извиняться мне было не за что, так что я промолчал и придержал перед ней входную дверь, ожидая продолжения.

— Он не многословен.

Я вытер вспотевшие ладони о тренировочные штаны. Черт возьми. Вызов «на ковер» еще ничего не значит. Слухов об обмене не было, в команду я вписался отлично — будто всегда за Revs и играл. Не говоря уже о том, что наша ротация питчеров сейчас просто в огне. Но в Metros все это не имело значения. А если он меня все-таки обменяет? Придется начинать все сначала. Какая команда в здравом уме захочет тридцатипятилетнего кэтчера?

И что еще хуже — меня могут услать за тридевять земель от Дилан.

Дилан.

А что, если дело вообще не в бейсболе? Может, он решил, что я ей докучаю? Но ведь она сама наконец предложила встретиться, так что я не мог ошибиться в ее интересе, верно? А вдруг она хочет увидеться только для того, чтобы заявить мне в лицо: «Оставь меня в покое»? Неужели я не заметил каких-то намеков в ее сообщениях? Неужели она втянула во все это Беккета? Сердце забилось чаще от дурных предчувствий. Вариантов было слишком много.

На середине лестницы я замер и сглотнул ком в горле — такой огромный, что стало трудно дышать.