Обходя брезент, я осмотрел недавно отремонтированную дворецкую кладовую. Она была больше большинства бостонских кухонь. Мы установили двойные встроенные духовки и модную кофейную зону для кофемашины Делии Jura E8. Холодильник тоже был новый. Темно-синие шкафы дополняли четкие кремовые обои, а под большим окном стояла огромная фермерская раковина.

И там, сидя на полу по-турецки, была Делия. Она закрыла лицо руками, светлые волосы падали ей на лицо, а сама она тихо рыдала.

Я застыл на месте. Все мои инстинкты велели подхватить ее на руки и стереть ее слезы. Но для наших отношений клиентки и подрядчика это было не просто неуместно. С ее характером это, скорее всего, было бы самоубийством.

Вместо этого я приблизился к ней так, как подходил бы к раненому тигренку.

— Ты в порядке? — Я говорил тихо и осторожно подходил ближе.

Она вздрогнула, потом вскинула подбородок и свирепо на меня посмотрела. Тушь у нее размазалась, лицо покрылось пятнами.

— Я похожа на человека в порядке?

Выдохнув и собрав все свое терпение, я босиком вошел в узкое пространство. Потом, оставив между нами уважительное расстояние, сполз на пол.

Я снял с края раковины кухонное полотенце рядом с собой и протянул ей.

— Я могу помочь?

Она уткнулась лицом в махровую ткань и снова разрыдалась.

Я вырос в доме с тремя сестрами, мамой и нонной, так что слезами меня было не удивить. Умный мужчина ушел бы. Я это знал. Умный мужчина держался бы от этой опасной женщины как можно дальше. Но умным мужчиной я не был.

Поэтому я подвинулся ближе и осторожно распластал ладонь у нее на спине. Несколько мгновений мы сидели так. Я до чертиков надеялся, что само мое присутствие ее успокоит. И одновременно старался не сойти с ума от ее близости и тепла, которое шло от нее сквозь тонкую футболку. А она была совершенно разбита.

— Прости, — наконец сказала она, отнимая полотенце от лица. — Я просто не справляюсь. Со всем. Каждый день. Это так чертовски тяжело.

Она говорила рывками, и из-за всхлипов слова было трудно разобрать.

— Я только и делаю, что всех подвожу.

Не зная, как ее утешить, я продолжил гладить ее по спине. Потом беспомощно сказал:

— Ты никого не подводишь.

Она повернулась ко мне и нахмурилась. Ее обычно безупречный макияж размазался, волосы распустились, и она выглядела особенно уязвимой.

— Оглянись. Я была нужна моим друзьям. Им был нужен этот дом, но они переехали больше года назад, а дом до сих пор не приведен в порядок. Но в сутках всего столько часов, сколько есть.

Она высморкалась в полотенце.

— Иногда это кажется таким несправедливым. Я отвечаю за каждый аспект жизни двух маленьких людей. Они потрясающие, но с ними столько труда. Ты хоть представляешь, чего стоит вырастить людей, способных жить в обществе?

Она промокнула глаза.

— Читать по двадцать минут каждый день годами, по-разному стимулировать их маленькие развивающиеся мозги, вставать в список ожидания в лучшие школы, пока они еще в утробе. Волонтерить в этой самой школе, чтобы доказать, что я вкладываюсь в них и в их образование. Вопросы по домашке и дополнительное чтение. Уроки музыки, потому что мультисенсорный опыт важен для когнитивного развития. Уроки плавания.

На этом ее голос сорвался выше.

— Социализация. Одному богу известно, мои девочки умные, но общение с другими детьми помогло им понять, как вести себя в классе. Потом еще надо прятать овощи во вкусной еде и следить, чтобы они надевали шлемы.

Слезы снова потекли у нее по щекам.

— А, ну и учить их говорить «пожалуйста» и «спасибо», не обижать людей и животных и смотреть в обе стороны, прежде чем переходить улицу.

Я все еще был немного в шоке, но сестры научили меня главному приему: сомневаешься — заткнись. Поэтому я сочувственно кивнул и продолжил гладить ее по спине. Она прижалась ко мне и все говорила.

— И даже не заставляй меня начинать про работу. Я должна делать все то же, что и мужчины, только лучше. И при этом всегда выглядеть красивой, потому что, упаси боже, я буду похожа на мать-одиночку с двумя детьми.

Ее плечи затряслись от рыдания.

— О нет. Вес после беременности, странные волоски на подбородке, штаны для йоги. Категорически запрещено. Я должна добиваться успехов весь день, каждый день, без остановки. А потом прийти домой, приготовить полезную еду, проследить за домашкой, кружками и купанием. Только после этого я могу заняться собой. Сначала упражнения, потом витамины, уход за кожей в восемь этапов и проверка местных и федеральных новостей, чтобы ловко и умно обсуждать текущие события. А после всего этого мне еще нужно как-то выспаться, чтобы проснуться достаточно вменяемой и повторить все сначала.

К этому моменту она уже забралась мне под руку. Я притянул ее ближе и проигнорировал то, как бешено забилось сердце от ее близости.