— И они так хорошо убрали мусор после демонтажа, — добавила Шейла. — Я переживала из-за взвешенных частиц и возможного окислительного дыма, но промышленные очистители воздуха, которые они поставили, высший класс, — добавила Шейла. — Я немного почитала и, кажется, закажу несколько домой. Качество воздуха должно быть семейным приоритетом.

Они продолжили болтать о том, какой Энцо замечательный и сколько хороших перемен они уже заметили. Как бы меня ни раздражало, что мои подруги от него без ума, у меня не было сил спорить.

Я была как зомби. Двигалась на автопилоте. Снова и снова прокручивала в голове события дня.

Я понятия не имела, кто помог детям с уроками или уложил моих дочерей спать. И не знала, кто помог Шей загрузить посудомойку, хотя сегодня была наша очередь убирать после ужина.

Потому что мыслями я была совсем в другом месте. И место это было не из приятных.

— Ты расскажешь нам, что случилось? — спросила Лив с непривычной для нее прямотой. Наверное, я сорвала одно из ее секс-свиданий с Беккетом. Черт. Она заслужила потрахаться.

Шейла сунула мне в руку бокал с щедрой порцией красного. На стекле золотом были выведены слова: «На вине и похабщине». Это был девиз нашего книжного клуба, и Дилан купила нам набор особых бокалов для еженедельных встреч. Но книжный клуб был по четвергам.

— Сегодня среда, — сказала я пустым голосом.

— Экстренное собрание, — пропела Дилан. — Сегодня у тебя аура темная и агрессивная. Обычно ты ярче, краснее. Ты вошла, и мы сразу поняли, что что-то не так. Говори.

— Шей, откуда это вино? Я думала, Босс запретил нам трогать личные запасы, которые он держит только для Лив.

— Заказала ящик из Напы для чрезвычайных случаев, — сказала Шей, чуть выпрямившись на диване в своем кабинете. — Оно органическое.

Я сделала большой глоток, даже не потрудившись сначала понюхать вино или хотя бы распробовать его. И все же оно оказалось неплохим. Но я не удержалась и поддела ее:

— Вкусно. Без пестицидов тоже нормально.

Она пригвоздила меня взглядом и налила себе бокал.

— Хватит уходить от ответа.

Я сделала еще глоток и по очереди оглядела встревоженные лица подруг. При всем моем нытье о том, что я одна, я была не одна. Эти крутые девчонки прикрывали мне спину, и я не позволю себе об этом забыть.

— Джим Джансен, — сказала я и тут же снова опрокинула бокал.

Общий резкий вздох подтвердил, что ужасалась я не зря. Потому что это, мать его, Джим Джансен. Старший партнер в «Burns & Glen», один из самых грозных судебных юристов города и мой бывший наставник.

— Сегодня утром он заявил о вступлении в дело и подал три пустых ходатайства, просто чтобы потрепать мне нервы.

Партнеры фирмы иногда брались за уголовные дела бесплатно. В основном чтобы красиво выглядеть и заглушить чувство вины за свои семизначные зарплаты. А еще — напомнить себе, как вообще выглядит зал суда изнутри.

Обычно мне нравился такой вызов. Нередко команда вылизанных до блеска юристов из крупной фирмы доставляла больше хлопот, чем вымотанные, заваленные работой государственные защитники, с которыми я обычно сталкивалась. У них было больше времени и ресурсов.

Но сейчас все иначе.

Потому что Джастин О’Шей, богатенький финансист с Южного берега, нанял Джима и его шайку приспешников защищать его. У этого типа глубокие карманы и ни капли раскаяния. Недавно мне выпало удовольствие предъявить этому ублюдку обвинения по семи эпизодам домашнего насилия и побоев, среди прочих веселых пунктов. Он мразь, а доказательства выворачивают желудок.

Но у Джима нет ни души, ни морали, и ради победы он пойдет на все. Разумеется, именно эти качества делают его чертовски хорошим в работе. Но они же делают его редкостно паршивым человеком. Так что, конечно, Джастин нанял именно его. Если я в чем-то и была уверена, так это в том, что привилегированные мудаки прикрывают друг друга.

Дилан положила руку мне на плечо и нахмурилась с тревогой, которая странно смотрелась на ее обычно безмятежном лице.

— Он тот самый?.. — спросила Шейла.

Я кивнула.

— Ублюдок, — выплюнула Лив.

Когда в двадцать пять я начала карьеру в «Burns & Glen», готовая покорить мир, он с радостью взял меня под крыло. Уже через несколько месяцев он давал мне такие задания и такой доступ, о которых младшие юристы могли только мечтать.

Разумеется, поползли слухи. Многие коллеги считали, что я с ним трахаюсь. Большинство из них были мелкочленными неудачниками, которые все еще бесились, что я обошла их в юридической школе. Я не позволяла этому меня задеть.

Я не сводила глаз с цели. Мои оплачиваемые часы были самыми высокими среди юристов моего года, мои процессуальные документы почти не требовали правок, и за мной закрепилась репутация человека, который находит самые точные прецеденты под любой довод.

А потом это случилось. В Нью-Йорке, куда мы приехали на допросы под присягой, Джим пригласил меня выпить коктейли в баре отеля. Мы подняли бокалы за нашу тяжелую работу, а потом он объяснил, что я должна стать его новой любовницей.