Но здесь будто появилась возможность. Когда дом достался мне в наследство, я знала, что его нужно приводить в порядок, но не представляла, насколько. У меня оставалась приличная сумма после продажи таунхауса, но я на собственной шкуре усвоила: чем старше дом, тем дороже ремонт. Один только ремонт крыши стоил как очень неплохой внедорожник среднего класса. Если бы не Беккет, мы бы до сих пор ждали.

Вдобавок к неожиданным расходам череда сомнительных подрядчиков — одни едва что-то умели, другие были нечисты на руку, третьи откровенно тупы — превратили ремонт, который я считала шестимесячным проектом, в год невыносимого стресса и тревоги.

Не говоря уже о давящей ответственности за безопасность всех детей в этом доме. Она лежала у меня на плечах тяжким грузом. Моменты у нас бывали разные, но большинство серьезных проблем уже удалось решить.

Мне просто нужно было, чтобы все получилось. И как бы мне ни хотелось увидеть, как Энцо провалится, я готова была отложить свой характер в сторону ради законченного дома. Особенно с учетом скорого появления Уиллоу.

Коллетт подошла и протянула Фиби ее рюкзак. Фиби поднялась с улыбкой и поцеловала меня в щеку. Я впитала эту нежность. Очень скоро они сделают то, что делает большинство детей, и отдалятся от меня, так что я брала все, что могла, и как можно чаще. Когда они были маленькими, мне казалось, что мое тело мне не принадлежит. У меня не было личного пространства ни днем, ни ночью. Одной из девочек всегда требовалось мое внимание, объятие, утешение в темноте. И, черт, как же мне этого не хватало. Мне не хватало их объятий и ощущения, что я нужна.

Коллетт устроилась передо мной, и я принялась заплетать ей волосы. Хотя формально они были разнояйцевыми близнецами, отличить их друг от друга было непросто. У Фиби было несколько веснушек, а Коллетт была левшой. Но во всем остальном они пугающе походили на одно лицо.

Они еще и вовсю этим пользовались. Получали какое-то нездоровое удовольствие, обводя всех вокруг пальца: одевались одинаково и делали одинаковые прически. Наверное, в их озорстве я могла винить только себя. Я никогда не упускала случая доказать свое превосходство, и они явно унаследовали эту черту.

В основном их шалости были безобидными. Да и мои друзья по большей части уже научились их различать, но время от времени девочкам все-таки удавалось кого-нибудь провести. Чаще всего мужчин, которые недавно поселились в доме. Я росла единственным ребенком и обожала наблюдать, как расцветает их связь. Всю жизнь я тосковала по сестре. По иронии судьбы теперь, в тридцать пять, у меня их было три.

— У тебя сегодня процесс? — спросила Коллетт, пока я занималась ее волосами.

— Не сегодня. После обеда у меня оглашение приговора, но процессов до следующей недели нет. Хотя ты же знаешь, как это бывает. Они всегда идут на сделку в последнюю минуту.

— Ты же точно прижмешь того парня, да?

Я попыталась сдержать улыбку, которая сама расползалась по лицу.

— Моя работа не в том, чтобы кого-то прижимать. Помнишь, моя работа — следить, чтобы каждый получил по справедливости. Это значит относиться ко всем честно и следить, чтобы соблюдался закон. Если человек виновен, справедливость означает, что он отправится в тюрьму. Не всегда, но чаще всего. А если человек невиновен, его отпускают.

— Но какая разница, соблюдаешь ты закон или нет, если он уже виновен?

Я не удержалась и тихо рассмеялась над их наивностью. Обычно они разговаривали со мной как профессора колледжа, так что это было приятное разнообразие.

— Потому что обществу нужно, чтобы перед законом ко всем относились одинаково. Мы ведь говорили, что Конституция распространяется на всех, даже на тех, кто совершил преступление, верно?

— О боже, только не еще одна лекция о Конституции, — простонала Фиби.

— Ты сама начала, — огрызнулась Коллетт на сестру, едва не выдернув косу у меня из руки. — Помнишь, как она заставила нас заучивать все поправки? Я не хочу возвращаться в те времена.

Фиби мудро кивнула. Судя по всему, мои дети не ценили моего пыла к конституционному праву.

Видимо, стремясь сменить тему, Фиби принялась собирать принадлежности для волос.

— Мам, ты собираешься завести мужа?

Весь воздух вышибло из легких, будто меня ударили в живот. Господи. И это вопрос для утра понедельника.

— Конечно нет, — отшутилась я, проводя ладонью по готовым косам Коллетт. — И вы помните почему?

Они посмотрели друг на друга, потом одновременно повернулись ко мне и сказали хором:

— Романтические отношения с мужчинами — бессмысленная утечка твоей божественной женской жизненной силы.

— Верно. — Я один раз кивнула. — Потому что у меня есть дела поважнее.

— Мы знаем. Драгоценные минуты на этой земле лучше тратить на стремление к знаниям, достижениям и улучшение мира, — роботизированным голосом продекламировала Коллетт.