Сердце сладко сжимается. Кажется, я одна из немногих, кому довелось увидеть Фостера Дэвиса таким. Окружающие ни за что не поверили бы, что он способен на подобную сентиментальность. И теперь мне как никогда любопытно, что же произошло между ним и Деккером и каким выдалось их детство.

— И это никак не связано с желанием диктовать, что есть, достаточно ли я съела и вовремя ли легла спать?

Он усмехается, и в мой взгляд впиваются синие глаза – цветом в точности как озеро Мичиган в солнечный летний день. Фостер выглядит донельзя искренним.

— Не стоит начинать дружбу со лжи, так что да: мне по душе мысль, что буду знать, что у тебя все в порядке. Чувствую, что именно я должен потакать твоим причудам в еде, укрывать пледом или набирать ванну. В конце концов, как ты и сказала, вся тяжелая работа лежит на тебе.

Из меня вырывается невольный смешок.

— Ты меня просто убиваешь. Ты вообще кто?

Он пожимает плечами.

— Отец твоего ребенка.

— Но?

— Келли, я не хочу подкупать тебя ради переезда, но воротит от мысли, что живешь с этим мерзким типом. Я не шутил: теперь мы связаны на всю жизнь, и мне очень важно, чтобы мы ладили. Чтобы между нами возникла какая-то связь, — его взгляд падает на снимок УЗИ. — Ради крохи.

— Мы могли бы просто созваниваться раз в неделю. Составить список из пунктов, которые стоит обсуждать.

Фостер соскальзывает с табурета, заходит на кухню и, облокотившись на столешницу, скрещивает руки на груди.

— Я только что выложил все как на духу. Открываюсь так, как не открывался никому, даже твоему брату. И делаю это ради нашего ребенка, так что, пожалуйста, подумай. Переезжай ко мне, и я обеспечу тебе пять громких имен.

Я все еще пытаюсь осознать, насколько он далек от образа, который себе рисовала.

— И ты будешь одним из них?

Я знаю ответ еще до того, как он успевает открыть рот, но попытка не пытка. Ведь если удастся затащить Фостера Дэвиса на подкаст «Если честно», это произведет настоящий фурор.

Он качает головой.

— Прости, на такую сделку я пойти не могу. Ты и малыш... — он кивает на живот, — единственные, кто увидит меня таким. Но обещаю, подберу людей получше. В конце концов, твой успех пойдет на пользу ребенку.

Плечи бессильно опускаются, и наши взгляды встречаются, никто не отводит глаз. Он терпеливо ждет ответа. Какая-то часть меня твердит, что затея паршивая. Я снова стану от кого-то зависеть, и все это, скорее всего, закончится разбитым сердцем, но Фостер предлагает слишком много. Пятеро гостей плюс возможность узнать его с той стороны, которая остается за закрытыми дверьми апартаментов. Да и разве я не обязана хотя бы попытаться – ради крохи?

— Ладно, но я установлю правила.

Его глаза расширяются, и даже льстит, что я смогла удивить Фостера.

— Валяй, — он широко расставляет ноги и пристально смотрит на меня.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять разыгравшееся либидо.

— Никаких женщин в квартире.

— И никаких мужчин.

— Вообще никаких сексуальных партнеров?

— Идет, — кивает он.

— Ты не будешь донимать меня расспросами о том, сколько съела и хорошо ли спала. Никакой «папочкиной» опеки.

Он усмехается.

— Договорились, мне будет совершенно плевать на твое самочувствие.

— Вот и славно.

— Что-то еще?

— Ты должен быть всегда одет.

Он одаривает меня лукавой ухмылкой.

— То есть голышом спать нельзя?

Меня прошибает мощным разрядом тока при одной мысли о том, что он будет находиться в паре шагов от меня, совершенно нагой под тонкой простыней.

— У себя в спальне – пожалуйста, но не в общих помещениях.

— Ладно. И просто к слову: можешь смело разгуливать обнаженной где угодно. Я совершенно не против.

Я закатываю глаза, но тут же указываю на него пальцем. Претит сама необходимость этого правила, но оно жизненно важно.

— Никакого флирта.

— М-да... — он прикусывает губу изнутри. — Не уверен, что справлюсь с этим пунктом.

— Флиртуй со своими девицами в поездках.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, и внутренний голос напоминает: я играю с огнем.

— Никаких девиц в поездках не будет, пока мы в какой-то момент не решим пересмотреть договоренности.

Я тянусь к стакану и делаю еще несколько жадных глотков, чтобы хоть как-то увлажнить пересохшее горло.

— В этом нет нужды.

— Ты собираешься с кем-то спать? — его челюсти сжимаются, а брови превращаются в две прямые черты над потяжелевшим взглядом.

Зря я это заметила. Подобные мелочи вновь вытаскивают на свет притяжение, все еще искрящее между нами. Кажется, мы изо всех сил стараемся его игнорировать, и я очень надеюсь, что совместная жизнь не превратит чувства в пороховую бочку, взрыв которой разрушит все, что пытаемся выстроить ради малыша.

— Нет, — отвечаю я.

— Почему?

Кто бы сомневался, что он спросит.

— Мне было бы не по себе... впускать в себя другого мужчину, пока ребенок так близко, а этот человек ему не отец.

— Это приглашение? — Фостер усмехается и негромко смеется. — Шучу.

Я решаю поскорее миновать взрывоопасную тему.