— Тебе нужно поесть, — я смотрю на ее живот, и Келли тут же прикрывает его руками. — Ради... ну, ты понимаешь.

Она закатывает глаза и со вздохом отворачивается к окну.

— Просто избавь меня от этой херни с гиперопекой. С тех пор как сообщила новости, ты превратился в курицу-наседку.

— Думаешь, мне самому это нравится?

Словно что-то взяло тело под контроль. И я до сих пор пытаюсь понять, в чем причина: в ребенке, в чувстве вины за то, что это младшая сестра Хейса, или просто в тягучем чувстве внизу живота, которое не перестает жаждать Келли.

— Ну, ты не особо-то пытаешься сдерживаться. Пока что...

Я едва заметно киваю в сторону водителя, и она вздыхает, но замолкает. Наверняка понимает, что нужно соблюдать осторожность. С другой стороны, именно это равнодушное отношение ко всему в Келли и заводило. Лично мне было бы плевать, если бы кто-то узнал о беременности и моем отцовстве. Просто Хейс должен узнать обо всем первым.

Через пару минут мы подъезжаем к ее дому. Я сообщаю водителю, что его услуги больше не понадобятся, открываю дверь и жду, пока Келли выберется со своей стороны, после чего захлопываю дверцу.

— Спасибо, что подвез. Увидимся в следующем месяце на очередном приеме, — Келли похлопывает меня по груди и проходит мимо, направляясь к подъезду.

— Я провожу тебя до двери, — я иду следом.

Келли тянет на себя уличную дверь и заходит в тамбур, ко второй двери. Дергает за ручку, но та не поддается.

Спасибо, Джерри.

— Замечательно, — она открывает сумочку и начинает в ней копаться. — Теперь придется доставать ключи, но, как видишь, для Джерри твое желание – закон. Так что расслабься, здоровяк, ребенок в полной безопасности, — выудив ключи, она кивает на дверь. — Теперь можешь идти.

— Я провожу, — знаю, ее бесит, что веду себя как помешанный на опеке придурок, но не могу задавить потребность убедиться, что с Келли все в порядке.

Мне и раньше женщины заявляли о беременности, но все это были лишь попытки вытянуть деньги. Впервые это случилось, когда я только поступил в колледж. Помню, как тогда подумал, что это разрушит всю мою жизнь и все, ради чего так вкалывал. Возможно, в этот раз все иначе, потому что я знаю: Келли не врет. Моя карьера уже перевалила за экватор, и, хотя никогда не планировал заводить семью, это может быть единственным шансом.

— Ты сводишь меня с ума, Фостер.

— Поосторожнее, в прошлый раз, когда ты мне это сказала... — многозначительно замолкаю, ведь она прекрасно помнит, чем все закончилось в прошлый раз.

— Уф! — Келли открывает дверь, проходит внутрь и даже не думает придержать ее для меня, начиная подниматься по лестнице.

— Тебе точно можно каждый день ходить по лестнице?

Келли замирает на полпути и оборачивается.

— Я беременна. А не восьмидесятилетняя сердечница, — она резко разворачивается и топает дальше.

— Я просто спросил.

— Идиотский вопрос.

Келли подходит к квартире, и, когда уже собирается вставить ключ в замок, я накрываю ее руку своей.

— Послушай. Прости. Я сам не знаю, почему так остро реагирую. Эти слова просто сами вылетают изо рта. Со мной никогда такого не было.

— Хочешь сказать, с остальными залетевшими случайными подружками ты не пытался запереть их в комнате с мягкими стенами и кормить насильно?

Я приваливаюсь плечом к стене и шумно выдыхаю.

— Хейс для меня очень много значит. Наша дружба... — пытаюсь оправдать свое поведение одной из многочисленных теорий.

— Ах вот оно что, — она откидывает голову. — Все дело в том, что я младшая сестренка Хейса. Что ж, не переживай, я взрослая девочка и сама смогу позаботиться об этом сверточке.

Дело не только в том, что она сестра Хейса, но это казалось куда более подходящим объяснением, чем попытка вывалить все то дерьмо, что творится у меня в башке.

— Иди домой, Фостер, — она вставляет ключ в замок. — Еще увидимся.

Келли поворачивает ключ и распахивает дверь. И тут же застывает на пороге. Ее челюсть медленно отвисает. Заметив шок, я отталкиваюсь от стены и заглядываю ей через плечо внутрь квартиры.

— Келли... — я изо всех сил стараюсь говорить ровно. — Понадобится твоя помощь, чтобы я не оказался в вечерних новостях в наручниках.

Голос звучит абсолютно спокойно, но в венах вскипает ярость, обжигающая похлеще адского пламени.

Она упирается руками в косяк, словно пытаясь не дать ворваться внутрь.

— Джерри? — она говорит спокойно, как с маленьким ребенком. — Что вы делаете в моей квартире?

— И почему на вас ее лифчик и трусы?! — рявкаю поверх плеча Келли.

Келли тяжело вздыхает и вжимается спиной в мою грудь.

Глаза ублюдка округляются от ужаса, он затравленно озирается, как загнанный в угол дикий зверь.

— Ох... я... я чинил душ, и моя одежда промокла...