Малибу возвышался над Тихим океаном и славился двумя вещами: комплексами, возвышающимися над волнами, и последствиями стихийных бедствий — эрозий, оползней и пожаров. Самые богатые каждый раз перестраивались, но мой агент по недвижимости предупреждал, что наступит день, когда климат земли продолжит ухудшаться, и само море затопит Малибу и похоронит его под водой, и никакой достаток не сможет предотвратить эту участь. Фактически, в ближайшие годы был шанс, что океан вернет себе весь Лос-Анджелес. Как и многое другое, это была бомба замедленного действия.

Но до этого апокалипсиса оставались годы. Тот, к которому я мчался, происходил сейчас.

Каким-то образом я узнала дом Истона еще до того, как проверила адрес. Он стоял на краю утеса, над ним собирались грозовые тучи, крышу окружали темные миазмы. Огромная лужайка, окруженная деревьями, ограждала дом от улицы, и сквозь просветы между ветвями я мог видеть Скаут. Одинокая женщина, стоящая лицом к лицу с Адской Пастью, в центре которой был убийца ее сестры.

Приближаясь, я молчал. Но Скаут все равно повернулась и протянула руку, как будто все это время знала, что я приду. Мы стояли бок о бок, переплетя пальцы.

“ Прости за то, что я сказала о тебе и Джорджии. Скаут сжала мою руку. - Она была такой же твоей сестрой, как и моя.

Это было то, что я жаждал услышать в глубине души. Доказательство того, что я значим, что все, что я отдал, что-то значит. - Спасибо тебе, - прошептала я.

Некоторое время мы стояли молча, наблюдая, как надвигается шторм. Я перевел взгляд с единственного освещенного окна в доме на пояс ее джинсов, куда она засунула тонкий пистолет. - Ты сказал мне, что избавился от этого.

- Я солгал.

- О чем еще ты мне солгал?

Она повернулась ко мне. “ Я специально оставила свой нож в комнате Олдена. Чтобы он никогда не забыл, что я была там.

“Мы”, - поправил я. “Мы были там”.

Она улыбнулась. - Мы.

Мы обошли дом по периметру, проверяя окна и прихожие, пока не обнаружили, что раздвижная стеклянная дверь Истона не заперта. Здесь, в защищенных анклавах Малибу, он, должно быть, чувствует себя неприкасаемым. Мы прокрались внутрь, звук наших шагов на лестнице заглушала классическая музыка, доносившаяся со второго этажа, где мы видели свет в окне.

Кабинет Истона был заставлен полками с наградами и толстыми бутылками скотча. Огромный стол из люцитового стекла стоял в центре комнаты, Истон сидел за ним, импозантный, как король.

Скаут подняла пистолет прежде, чем он успел заговорить.

“ Что? Истон оттолкнулся от своего стола, вскакивая на ноги, его телефон упал на пол. - Что происходит? - спросил я

“ Не двигайся, ” сказала Скаут. Я не могла поверить, насколько ровно звучал ее голос.

Я позаимствовала ее силу. “ Мы знаем, что ты убил Джорджию. Не своего сына. За спиной Истона, за массивным окном, простирался весь Лос-Анджелес.

Он вскинул руки, не сводя глаз с пистолета. - Я не имею к этому никакого отношения. - Его голос был грубым, как гравий. “Вы те, кто подписал смертный приговор моему сыну, обвинив его в этом”.

Скаут молча достала из кармана сложенную фотографию и, подойдя вперед, разложила ее на столе Истона. Я посмотрела вниз на Джорджию и Истона, прижавшихся друг к другу. Краска отхлынула от лица Истона.

“ Ты спал с ней. ” Я знала, что холодность Скаут была маской, но она всегда была слишком убедительной. - В ночь твоей рождественской вечеринки она встретила тебя в домике у бассейна.

Эмоции боролись на лице Истона. Десять лет почти не изменили его, только ввалили щеки и добавили седины в волосы. Это было лицо парня Джорджии. Ее убийцы. Я старалась смотреть внимательно, желая увидеть точный момент, когда выражение его лица станет испуганным.

Вот оно. Забавно: впервые он был похож на своего сына, со страхом на лице.

“Я встречался с ней”, - признался Истон, поднимая руки выше, как будто думал, что Скаут может нажать на курок. “Но это было по обоюдному согласию, клянусь. Удушение тоже было по обоюдному согласию.

Скаут крепче сжала пистолет. Кадык Истона дернулся.

- Твоя сестра хотела поэкспериментировать.

“Лжец”.

— Я знаю, что у нас была разница в возрасте, но...

“ Олден узнал? Эта мысль только что пришла мне в голову. Волосы у меня на затылке встали дыбом. - Что ты спал с девушкой, которую он любил?

Скаут посмотрела на меня, и я увидел, что осознание поразило и ее тоже. “Должно быть, он понял, что она была из-за тебя в домике у бассейна той ночью. Что означало, что ты был тем, кто убил ее. Ее грудь тяжело вздымалась. - Поэтому он покончил с собой?

Олден, должно быть, собрал все воедино: Тот факт, что Джорджию нашли в домике у бассейна, куда Истон был известен своими интрижками. Пристрастие его отца к девушкам помладше, нежелание Джорджии рассказывать, кто был ее парнем. Возможно, неожиданная теплота Истона при встрече с Джорджией даже подсказала Олдену о такой разительной перемене после стольких лет, когда он терпел неодобрение своего отца. В ту ночь, когда мы приехали, Олден, должно быть, собрал все воедино и осознал истинный масштаб предательства своего отца.

Выражение лица Истона было достаточным подтверждением. “Мой сын был слишком мягким”, - сказал он. “Я пытался ожесточить его, но не смог”.