Когда я, заваливаюсь на кухню, дворецкий поворачивается ко мне с опущенными плечами и напряженным выражением лица. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Я помню дворецкого Катарины Фернандеса как суетливого, полного, иногда чересчур формального мужчину, безупречного и гордого. Но в его глазах нет ни капли уважения ко мне, даже несмотря на то, что он склоняет голову.

Я прищуриваюсь на него. — Еда.

— Конечно. Что-нибудь конкретное?

Когда я качаю головой, он указывает мне на стул. Я смотрю, уронив голову на руки, как он ходит по кухне, делая бутерброд, который кладет передо мной с едва скрываемым презрением.

Положительный знак.

Бормоча слова благодарности, я вгрызаюсь в него, пока мой взгляд скользит к настенным часам.

Осторожно моя рука скользит под пиджак, обхватывая рукоятку пистолета. Снаружи доносится шум, крики и смех, и я осторожно пробираюсь к двери, чтобы послушать. Когда остается только тишина, я пересекаю комнату.

— Что ты делаешь?

Фернандес поднимает руки, когда я поворачиваюсь, его лицо искажается, когда я направляю пистолет в его сторону. Его глаза мечутся между мной и едва заметными очертаниями входа в туннель позади меня. Именно того, о котором мне сказала Эми, это должен быть он. — Это не… за этой стеной ничего нет. Просто камни.

Он бледнеет еще больше, когда пистолет поднимается выше. — Пожалуйста.

Я молча изучаю его. Позади него бьют часы. Раз. Два. — Я не собираюсь причинять им вред.

Он сглатывает. — Кому?

Я приподнимаю бровь, услышав эту ложь. — Думаю, ты знаешь, о ком я говорю.

Его глаза бегают по комнате. Размышляя. Я медленно опускаю пистолет. — Если тебе не наплевать на них, ты будешь следить за дверью. Попробуй открыть ее, и это закончится для тебя не так уж хорошо.

Я отступаю, когда Фернандес направляется к двери, внимательно наблюдая за ним и прислушиваясь к любому шуму.

Давай.

Если что-то пошло не так… — Как мне открыть эту дверь?

— Справа от вас есть защелка.

Щелчок двери совпадает со звуком шагов в кромешной тьме. Выпрямляясь, я держу пистолет наготове…

В темноте появляется бледное лицо Эми.

— Grazie a Dio. — Выдыхаю я, отступая назад, чтобы позволить ей выскользнуть в тускло освещенную кухню.

Она пришла. А в ее объятиях мирно спит Алессия.

Я указываю на выход, но Эми качает головой, оборачиваясь, чтобы посмотреть назад. — Маттео только что звонил мне.

Мое тело замирает, когда она протягивает мне Алессию. Ее голос дрожит. — Возьми ее. Быстро, Люк. Я должна вернуться.

— Абсолютно, блядь, нет.

Ее руки сильно дрожат, когда она протягивает маленькую девочку мне на руки, снимая с плеча рюкзак. Я перемещаюсь, убирая пистолет. — Они явятся и заберут меня, если я не приду. У меня есть в лучшем случае несколько минут. Пожалуйста, уходи сейчас. Если они войдут внутрь и увидят, что ее нет...

Нас будет искать весь гребаный дом.

Но в какой-то момент они все равно узнают. И она будет здесь, вынужденная ответить за это.

Я смотрю на нее несколько драгоценных секунд, ломая голову в поисках решения, которое вытащит их обоих. — Забирай ее и уходи. Я пойду и задержу их.

Она делает еще один шаг назад, подальше от меня. И ее слабая улыбка, блядь, выводит меня из себя. — Я бы хотела, чтобы у меня был кто-то вроде тебя, Лучиано Морелли.

Я бросаюсь к ней, но мои руки заняты Алессией. Эми проскальзывает обратно в туннель, и ее лицо искажается, когда она оглядывается. — Отвези ее в безопасное место, и это будет стоить того. И скажи Кэт... скажи ей, что я сожалею.

— Стой...

Но она ушла.

Она исчезает обратно в туннеле, пока ее не поглощает тьма. Она исчезает в туннеле, пока ее не поглотит тьма. Фернандес закрывает за ней дверь с мрачным выражением лица, следя за тем, чтобы не осталось никаких следов. — На случай, если у нее появится шанс воспользоваться им снова. Уходи.

Мои руки сжимаются вокруг Алессии, когда она шевелится, высвобождая одну маленькую ручку из бледно-зеленого одеяла, в которое Эми ее завернула.

Я должен. Я должен идти сейчас.

Отдергивая голову, я направляюсь к двери, кивнув Фернандесу. Возможно, это наш первый и единственный шанс, и я не могу его упустить. Если нас поймают, Эми, без сомнения, все равно понесет наказание за то, что отпустила ее, и это будет напрасно.

Я должен вывезти Алессию, чего бы это ни стоило.

Мои шаги стучат по утрамбованной грязи под нашими ногами, когда я пробираюсь через рощицу за домом Корво. Я старательно слежу за своими шагами, помня о теплом свертке, прижатом к моей груди. Мое дыхание учащается, адреналин, неверие и чувство вины борются за пространство, когда я вырываюсь из-за деревьев.

Тихий сонный звук издает Алессия, когда я пристегиваю ее ремнями к купленному мной автомобильному креслу.

Вперед.