— Теперь всё перепутано, — продолжаю я, мой голос тише. — Воспоминания всё ещё там, но чувства, связанные с ними, не те. Любовь не чувствуется как любовь для него сейчас. Она чувствуется как паника. Или боль. Или… ничего. — В груди сжимается. — И единственный способ исправить это — медленно учить его мозг чему-то другому. Снова и снова. Пока он не перестанет ожидать боли, связанной с наказанием, когда он видит меня.

— Надеюсь, так и будет, — говорит Майк, притягивая меня в объятия. — Мы просто должны продолжать.

— Медленное контробусловливание, — добавляет Рэйф. — Я говорил тебе раньше, что это не будет легко. Я видел, как люди теряли рассудок и не возвращались. Я думаю, что это — он кивает в сторону двери Джуда. — Спасаемо, однако.

Я делаю дрожащий вдох, мои глаза горят. — Я должна верить… — Мой голос тихий, и я проглатываю ком, прежде чем выдавить слова. — Я должна верить, что моя любовь к нему имела значение… — Моё зрение затуманивается. — Даже если я единственная, кто помнит, каково это было.

Глава 10

МАЙК ПРЕСКОТТ

Я, блядь, не дышу, пока она там. Я говорю себе, что дышу. Моя грудь двигается, и воздух, кажется, входит, затем выходит. Но это не похоже на дыхание. Я просто жду, чтобы увидеть, пойдёт ли что-то не так по ту сторону двери. Учитывая, что он чуть не застрелил себя.

Мой лучший друг.

Рэйф стоит у двери, пистолет наготове, наблюдая за нашими реакциями на случай, если ему придётся ворваться обратно. Хизер рядом со мной, руки плотно скрещены на груди, её глаза прикованы к монитору. Она дала мне салфетку и осмотрела мою губу после того, как Джуд чуть не вырубил меня. Теперь никто из нас не говорит, пока Эмма приближается к Джуду.

Мой взгляд мечется между прямой трансляцией и закрытой дверью в десяти футах, будто я могу быть в двух местах одновременно.

Контроль.

Вот что Рэйф сказал, что это.

Контролируемое воздействие. Контролируемый контакт. Контролируемое всё, блядь.

Ага. Конечно. Чёрт возьми.

Я чувствую, что стою здесь и смотрю на бомбу, надеясь, что она не решит взорваться и убить Эмму. Даже если она безумно решительно настроена вытащить Джуда с края. Он мог бы сломать ей шею. Я видел, как он делал это раньше, и был в ужасе, осознавая, как легко и быстро можно забрать жизнь таким способом.

На экране Эмма приближается к кровати, медленно и осторожно, будто приближается к дикому животному. Такому, которое может наброситься на неё в любую секунду.

Моя челюсть сжимается.

— Он смотрит на неё, — тихо говорит Хизер. — Очень пристально.

— Я вижу, — отвечаю я, прищуриваясь.

Взгляд Джуда прикован к Эмме, отслеживает каждое её движение. В этом есть что-то неправильное. Как, чёрт возьми, Алексей умудрился так сильно его сломать? Как он заставил Джуда чувствовать себя таким некомфортно рядом с единственной женщиной, которую он когда-либо любил? Этот человек плакал о ней по ночам после наших концертов или когда Адриана уходила из отеля, получив от него то, что хотела.

Я не могу удержаться от нервного покусывания ногтя. Давай, чувак. Просто…держись.

Эмма что-то говорит. Я не слышу отсюда, но вижу, что она спокойна. На секунду ничего не происходит. Затем Джуд вздрагивает. И всё моё тело напрягается.

— Блядь, — выдыхаю я, уже подаваясь вперёд.

Рука Хизер вылетает, сжимая моё предплечье. — Подожди.

Я не смотрю на неё. Я не отрываю глаз от экрана. — Если он…

— Подожди, — повторяет она, твёрже на этот раз.

Я скрежещу зубами, заставляя себя остаться на месте.

На мониторе Джуд слегка приподнимается, его движения резкие и странные. Его губы медленно двигаются.

Эмма подходит ближе. Слишком близко для моего комфорта.

— Господи Иисусе, — бормочу я под нос.

Но она не останавливается. Нет. Теперь она садится на край грёбаной кровати. Моё сердце бьётся о рёбра так сильно, что может вырваться из груди.

Что ты делаешь? Какого хрена ты делаешь?

Глаза Джуда опускаются на кровать, когда она садится, его плечи напряжены, руки сжаты на коленях. Мои мышцы напрягаются, готовые к действию. Рэйф остаётся неподвижным, как статуя, слушая через дверь. Он расслаблен, пока что.

Если только не станет плохо. Ну, определите «плохо». Потому что с моей точки зрения, это уже кошмар, который ждёт своего часа. Он выглядит так, будто может наброситься в любой момент и сломать ей шею. Если он действительно причинит ей боль, мы никогда не вернём его. Потому что, как только он осознает, что сделал, он не будет колебаться, чтобы нажать на спусковой крючок в следующий раз. Я знаю его.

— Она говорит с ним, — тихо говорит Хизер.

— Я знаю, — рявкаю я, резче, чем намеревался. Я провожу рукой по лицу, тяжело выдыхая через нос. — Прости.

— Всё в порядке, — шепчет она.