Тишина тянется между нами мучительное мгновение.

— Адриана повторяла, что он ушёл, — бормочу я. — Снова и снова.

Хизер не отвечает, и я слегка раздражаюсь. Потому что эта тишина позволяет мне вариться в своих глупых мыслях.

— Что видел Майк? — спрашиваю я, не глядя на неё.

Она колеблется. — Он просто сказал, что Джуда трудно узнать. Он не в себе.

Я качаю головой. — Я должна поговорить с ним, — добавляю я тише. — Я знаю, как с этим справляться. Я могу попытаться…

— Ты не можешь относиться к нему как к пациенту, Эмма.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё.

Её выражение смягчается. — Ты должна относиться к нему как к мужчине, которого любишь, — тихо говорит она. — Не как к проблеме, которую нужно решить.

Мои пальцы сжимаются по бокам. — Ты думаешь, я слишком… клинична? — спрашиваю я.

Она наклоняет голову, разглядывая меня. — Ты видишь людей в паттернах, — говорит она. — Ты разбираешь их на части, чтобы понять. — Небольшая пауза. — Это не плохо. Но иногда… людям не нужно, чтобы их сразу понимали. Им нужно, чтобы их просто держали.

Вздох срывается с меня, почти смех, хотя в этом нет ничего смешного. — Ага, — шепчу я. Мой взгляд снова скользит к коридору, туда, где исчез Майк, к лестнице, ведущей вниз к нему.

К моему Джуду.

— Я попробую что-то другое, — говорю я, хотя пока не совсем знаю, что это значит. — Но любви не всегда достаточно, чтобы вернуть кого-то с края. Иногда им нужно больше. Я видела это слишком много раз.

Хизер кивает. — Тогда не выбирай одно или другое. — Она подходит чуть ближе. — Просто… встреть его там, где он есть. Не там, где он должен быть. Не там, где он был раньше. — Её глаза держат мой взгляд. — Я видела, как люди полностью закрывались, потому что все вокруг относились к ним как к проблеме.

Пауза.

— Но я также видела, что происходит, когда кто-то просто… есть. Никакого давления, никаких ожиданий. Просто любовь, без попыток контролировать, как она выглядит. — Она протягивает руку, легко касаясь пальцами моей руки. — Ему не нужно, чтобы ты исправляла его сейчас, Эмма. Ему нужно, чтобы ты напомнила ему, кто он, когда всё остальное говорит ему, что он больше не тот человек.

Мои глаза горят, когда я слышу, как она говорит мне это. — Спасибо, Хизер. — Я отворачиваюсь, прежде чем могу передумать, и шагаю в коридор, направляясь в ванную. Когда я открываю дверь, движение ловится на периферии. Я замедляюсь, мой взгляд скользит вниз по лестнице, и я вижу, как Майк и Адриана выходят на улицу. Моя челюсть мгновенно сжимается. Эгоистичная, уродливая часть меня хочет последовать за ними. Я хочу ответов и кого-то, кого можно винить. Возможно, я просто хочу пять грёбаных минут наедине с Адрианой.

Но ничто из этого не приближает меня к Джуду. Поэтому я отвожу взгляд и продолжаю идти.

Глава 5

МАЙК ПРЕСКОТТ

Даже когда солнце встаёт, здесь чертовски холодно. Но я думаю, это лучшее место для разговора.

Адриана выходит за мной тихо, на её лице лёгкое выражение страха. Раздвижная дверь закрывается с мягким щелчком, оставляя нас наедине со звуком реки, движущейся сквозь деревья. Безумно, как всё вокруг меня может быть таким спокойным, пока внутри меня всё скручивается от тревоги.

Я опускаюсь на ступеньки прямо у двери, дерево холодное даже сквозь спортивные штаны, и смотрю прямо на реку. Снег падает тихо, ловя лучи утреннего солнца. Мой взгляд падает на дерево, где я прошлой ночью выплакал свою душу.

Адриана садится рядом, оставляя небольшое пространство между нами. Мы оба держим кружки с кофе, наслаждаясь теплом. Минуту никто из нас не говорит. Пока я наконец не нахожу свой голос.

— Тебе нужно рассказать нам, что они с ним сделали. Все сегодня захотят с тобой поговорить.

Адриана не отвечает сразу.

Я смотрю на неё, замечая, как её пальцы слегка дрожат вокруг кружки, взгляд устремлён куда-то за деревья.

— Я знаю, — говорит она наконец.

— Можешь сказать мне что-нибудь прямо сейчас? Он очнулся посреди ночи и выглядел ужасно. — Я замолкаю. — Ублюдок выглядел как демон, Адри.

Её нижняя губа дрожит. — Именно так я и подумала.

— Как это случилось?

— Алексей заставлял его драться.

Моя челюсть сжимается. — Драться с кем?

— С любым, кого ставили перед ним. — Её голос не колеблется, но он тихий. — Они сильно причиняли ему боль. — Её голос срывается на последнем слове.

Ярость скручивается в груди. — А если он не дрался?

Она выдыхает, пар застывает в холодном воздухе. — У него не было выбора, Майк.

Я снова смотрю на реку, моя хватка на кружке крепчает, пока пальцы не начинают болеть.