Она не даёт мне времени построить эту стену. Она тянет меня, разворачивая лицом к себе, её рука поднимается к моему затылку. Её пальцы нежно вплетаются в мои волосы, ногти касаются кожи головы медленными, ровными движениями, которые сразу успокаивают меня.

— Эй, — шепчет она.

Я тяжело сглатываю, горло сжато так, что трудно ответить. — Я в порядке, — пытаюсь я снова, тише на этот раз.

Её рука замирает на полсекунды, затем возобновляется, медленнее. — Тебе не обязательно быть в порядке, знаешь.

Это действует. Моя грудь чувствует, будто снова рушится. Я двигаюсь не думая, зарываясь лицом в её плечо. Её другая рука обнимает меня, притягивая крепче.

— Я не хочу, чтобы она видела его таким, — тихо признаюсь я. — Он… я не знаю, как это исправить, детка.

Её пальцы снова скользят по моим волосам. — Тебе нужно принять, что ты не можешь исправить его сразу, — мягко говорит она. — То, что с ним случилось, потребует времени. Эмма работала с пациентами, из-за которых она плакала мне. У неё мягкая душа. Всегда была. Но она достаточно сильна для этого, хорошо? Мы будем держать её и любить её через это, но в конце концов с ней всё будет в порядке. Я знаю свою лучшую подругу.

Я позволяю глазам закрыться, напряжение вытекает из меня. Какое-то время никто из нас не говорит. Только тишина комнаты и ровное биение её сердца под моим ухом.

Хизер целует меня в висок. — Я прикрою тебя, — шепчет она. — Тебе не обязательно быть сильным для нас. Мы все любим его. Мы все боремся.

Глава 3

АДРИАНА БРИТТОН

Я не спала, когда Майк вышел на улицу. Но я слышала по его дыханию, что что-то внутри него вот-вот взорвётся, и он пытался сдержать это. Сначала я лежу неподвижно, глядя в потолок, прислушиваясь к звуку других шагов, но их нет.

Я медленно сажусь, одеяло соскальзывает с плеч, когда мой взгляд скользит к раздвижной стеклянной двери. За ней падает снег. И Майка на крыльце нет. Я отвожу взгляд, позволяя ему скользнуть по гостиной, кухне и обеденному столу. Справа от меня камин. Я не знаю, кому принадлежит этот дом или почему мы вообще здесь. Единственные люди, которых я знаю внутри, — Джуд и Майк.

И Джуд…

В груди болит, когда я пытаюсь прогнать мысль. Но правда уже здесь.

Они спасли его слишком поздно.

Мои пальцы впиваются в диван, когда воспоминание о той грёбаной металлической двери врывается в голову. Я никогда не видела всего, что происходило за ней, но мне и не нужно было. Я слышала более чем достаточно. Одних звуков было достаточно, чтобы меня вырвало. И когда он вышел оттуда в последний раз…

Он был не тем.

Всё, что осталось от его разорванной души, наконец было вырвано из его тела. Я видела это в его глазах. За ними ничего не было. Ни узнавания. Ни тепла. Ни… Джуда.

Я тяжело сглатываю, желудок переворачивается. Я не могла спать рядом с ним после этого. Я попыталась в первую ночь. Я говорила себе, что я преувеличиваю, что он просто истощён и накачан наркотиками. Но то, как он смотрел на меня в темноте, с расширенными зрачками, как у хищника…

Я качаю головой, отталкивая воспоминание. Это почти выглядело так, будто он хочет убить меня. Поэтому я перебралась на диван в гостевом доме на следующую ночь. Я ненавижу себя за то, что оставила его одного и испугалась, когда он, вероятно, нуждался во мне больше всего. Но он был ужасен. Его глаза были как в фильмах ужасов, где очевидно, что кто-то одержим. И он почти силой набросился на меня, прежде чем очнулся в последний момент в тот раз.

Что я узнала о Джуде — его моральный хребет всё ещё силён. Он держался так долго, и я надеюсь, что он всё ещё где-то там. Он должен быть.

Я отталкиваюсь от дивана, чтобы перестать думать, мои ноги медленно подчиняются, когда я двигаюсь к раздвижной двери. Моя рука колеблется на ручке полсекунды, прежде чем я дёргаю её. Холодный воздух сразу же устремляется в ноздри, когда я выхожу на улицу. И первое, что я слышу, — не река, как раньше. Это Майк.

И он плачет.

Звук останавливает меня там, где я стою, мои руки инстинктивно обхватывают себя. Холод проникает сквозь одежду, но я почти не чувствую его. Моё внимание приковано к нему. Он у деревьев, опирается на одно из них. Звук его рыданий заставляет мою грудь болеть.

Я смотрю на него некоторое время, моё сердце разбивается за всё, что я сделала, что привело нас в это дерьмо. Я привязалась к Джуду на все эти годы, потому что сначала это была моя работа. Но Майк тоже всегда был хорошим человеком.

Он поворачивается и видит меня, сразу становясь жёстким. Я вижу, что он пытается собрать себя заново. То, что я делала много раз в последние несколько месяцев. Чёрт, лет.

Он направляется ко мне, и каждый шаг ближе заставляет меня чувствовать себя ещё более неловко. Но как только он останавливается передо мной, он качает головой раз, прежде чем я успеваю что-то сказать. Он не хочет говорить, но мне нужно. Слова уже здесь, ползут по задней стенке горла, отчаянно желая вырваться. Мне нужно рассказать ему, что случилось, что я видела, и что я боюсь, что то, что они сделали с Джудом, не просто сломало его.

Это стёрло его.