По сравнению с этим прошедшие столетия казались одним днем.

То, что она делала со мной. То, как она разбирала и реорганизовывала меня, каким-то образом делая одновременно более человечным… и меньше.

Когда дело дошло до этого, между нами двоими, я был тем, кто был по-настоящему обречен.

Я был обречен вечно обожать ее, независимо от того, пускала она меня на свою орбиту или нет.

Однако впервые в моей загробной жизни удача, даже если судьба и отвернулась от меня, была на моей стороне.

Хелена ответила мне взаимностью.

Все это “должно было быть”… Это было не то, к чему мы когда-либо могли стремиться.

Это не имело значения. Несмотря ни на что, мы были собой. Переписываем судьбу —переписываем ее — по своему вкусу.

По крайней мере, до тех пор, пока, так или иначе, сильные мира сего не разлучат нас.

До тех пор...

Я подхватил свою мягкую, сладкую, восхитительную, трахаемую библиотекаршу и усадил ее на саркофаг.

“О Боже мой, Грим”, - сказала она, кладя руки мне на плечи, сжимая мышцы с одной стороны, мою обнаженную ключицу - с другой. — Что такое...

— Я голоден, — пророкотал я своим голосом жнеца, задирая ей юбку, руками - теперь уже костлявыми - скользя по ее бедрам.

Находясь так близко к ней, между ее ног, ощущая исходящий от нее жар, было трудно понять, кем, черт возьми, я был. Хорошо, что ей понравились мои кости так же сильно, как и мой член, потому что пытаться привести себя в ту или иную форму сегодня вечером уж точно не получится.

— Предполагается, что мы будем делать это здесь? - спросила она тихим, почти шепотом, шокированным, но в то же время со скрытым восторгом.

- Я обещаю тебе, что она не проснется, - сказал я, кончиками пальцев нащупывая эластичное кружево ее трусиков, одежды, которая ей не понадобится.

Но я нуждался в них. Вот почему, после того как я стянула их вниз, я спрятала ярко-розовое кружево в карман своей мантии.

— Разве мы не должны...?

Я остановил ее на этом, щелкнув лишенными плоти пальцами, когда одной рукой схватил ее за подбородок, изучая этот клубничный рот, которым, даже если бы мне удалось уберечь нас обоих от огня в течение тысячи лет, я бы никогда не насытился.

“ Должен, ” сказал я, “ не должен. Предполагалось. Я не думаю, что ты понимаешь, как все это вылетело в окно на том гребаном балконе. Кроме того, ты уже должна была понять, что я отвезу тебя туда, куда захочу.

Хелена захныкала, как будто не знала, что это именно то, что она хотела — нуждалась—услышать. Я раздвинул ее колени еще шире. Как и раньше, они распахнулись передо мной.

От этого у меня зачесались руки к каждой частичке ее тела, костлявые пальцы задергались.

Под одеждой мой член напрягся от собственной потребности, боль от его твердости была такой же восхитительной, как и моя добыча. Но развратный монстр часть меня тоже хотела войти. И это та часть, которая вышла первой, струйки дыма, поднимающиеся, чтобы поймать Хелену. Я послал одну лозу обвиться по ее телу, как змею. Это сдвинуло ее лифчик в сторону, когда еще больше паров расстегнуло застежки, открывая ее груди в захватывающем зрелище, которое заставило мой член пульсировать. И она не оказала мне никакого сопротивления, когда я наклонил ее спиной к холодному каменному саркофагу. На котором она собиралась трахнуться.

Наконец-то ужин.

Эта мысль эхом отозвалась во мне, когда лунный свет залил ее великолепную фигуру цветочным узором витражного окна — подходящей мозаикой из резвящихся роз и виноградных лоз.

“Твоя веревочка”, - сказал я, мой мрачный голос эхом разнесся вокруг нас в гробнице, в то время как мои тени поймали ее запястья, прижав их к крышке. - Тебе следует знать, что я починил его, пока ты была в душе.

- Ч-что? - спросила она, пытаясь сесть, но я крепче сжал ее, словно дымящиеся змеи.

Биение ее сердца билось в моих тонких черных щупальцах, ускоряясь до маниакальной скорости — что-то, что заставило меня уступить больше контроля той части меня, которая не так много думала словами.

“Ты не знал, что я был там”, - сказал я. Факт.

Хелена задержала дыхание, как будто ей это понравилось. Точно так же, как ей понравилось это.

Что еще я неосознанно делал до этого момента, чем она увлекалась?

“В следующий раз, - пообещал я, - ты так и сделаешь”.

Я в мгновение ока сократил расстояние, ныряя внутрь, атакуя ее обнаженную пизду с открытым и ненасытным ртом.

Хелена выгнулась дугой на могиле, насколько я ей позволил, из нее вырвался вопль, и когда он разнесся вокруг нас, я озарился изнутри. Так, как это делал flames при обратном наброске.

Фуууук. Сколько раз за последние три недели я думал о том, чтобы вот так съесть ее заживо? На этот раз она кончала мне на язык. И все это время я думал, что у меня больше никогда не будет такого шанса.

Неудивительно, что я не мог держать себя в руках.

Елена сдалась, ее голова откинулась за другую сторону саркофага.