Она опустила голову, засунув руки в карманы длинной белой туники, застегнутой до горла. “Я как раз уходила”, - пробормотала она, обходя Айрика. “Я больше не буду его беспокоить”.

Теперь он понял, что она делала. Искра. Любопытство, которое не должно было разжигаться, но по какой-то сводящей с ума причине эта женщина разжигала его. Торрен был заперт в своей комнате. Она не могла причинить ему вреда, даже если бы захотела. Но…Айрик не думал, что она вообще хотела причинить ему какой-либо вред. Возможно, наоборот.

- Он любит музыку, - крикнул Айрик.

Лив, уже находившаяся на некотором расстоянии от него по коридору, остановилась.

“Любую музыку”, - продолжил он. “Он любит все это. Быструю. Медленную. Со словами или без.”

Она повернула голову, как будто собираясь ответить. Но затем выпрямилась и поспешила за угол, не сказав больше ни слова.

Айрик уставился туда, где она только что исчезла. Он сказал что-то не то?

Это не имело значения. Не имея желания понимать никого, кроме Норы, Айрик повернулся и вошел в скудно обставленную комнату, служившую спальней Торрена.

Пахло так же, как от чрезмерно сладко пахнущего чистящего средства, которым люди протирают каждую поверхность в своей жизни. Хотя на полках осела пыль, стекло над лицом Торрена всегда было безупречно чистым — теперь он был уверен, что это дело рук Лив.

На панели состояния пульсировала клеточная активность, но человека, лежащего внутри, нельзя было назвать живым. Одежда Торрена была уничтожена миллионами микроскопических роботов под управлением камеры, предназначенных для точного ремонта внутри тела. В этом случае ничего нельзя было сделать, кроме как сохранить то, что осталось от тела Торрена, которое было очищено от крови и возвращено в состояние покоя. Биологический матричный гель заполнил дыру в его груди, и молекула за молекулой тело Торрена восстанавливало ее, пока большая ее часть не закрылась. Но сердцебиения по-прежнему не было. Его рука была наполовину регенерирована.

Нейронная активность начала более интенсивно мерцать на панелях, и врачи-люди распознали этот паттерн как сновидение. "Положительные признаки жизни", - сказала Айрис.

Но Айрик не верил, что они были позитивными или даже снами; он думал, что это крики разума, испытывающего невообразимую боль. Теперь тело Торрена чувствовало, как ему не хватает воздуха и крови. Камера сохраняла ему жизнь, но до тех пор, пока его сердце не вернулось — если оно когда—нибудь вернулось, - он был пойман в ловушку мучений.

Когда Айрик склонился над камерой, она показалась ему прохладной. Даже сейчас губы Торрена изогнулись в легкой улыбке. “Мне жаль, брат”, - сказал он, повторяя то, что говорил Торрену каждый вечер, и от его дыхания запотело стекло.

Сегодня вечером тело Айрика сотрясалось от напряжения, которое даже Нора не могла ослабить. Он подошел к маленькому окошку. Ночное небо Марса не проливалось металлическим дождем, как у Эд'уна, и не сияло льдом, как у Воракона. Но в центре у него был красивый молочно-белый шрам, как будто небеса разверзлись, позволив яркому свету затопить их мир.

Он прислонился к подоконнику, заложив руки за спину. Сегодня вечером у него зачесалось в горле от невысказанных слов.

Две луны Марса слабо мерцали в небе. Уродливые, бесформенные вещи, но он испытывал к ним странную привязанность. Иногда они появлялись вместе, иногда на большом расстоянии друг от друга или даже поодиночке, поскольку двигались с разной скоростью.

“ Я забрал у тебя твой меч. Айрик с трудом сглотнул и повернулся обратно к комнате Торрена. “Проснись и возненавидь меня за это”.

Он ждал, сжимая запястье, пока шрам от укуса Лаки не загорелся. Он представил, как его друг разбивает стекло, изрыгает оскорбления, а затем швыряет стул в голову Айрика, узнав, что Айрик ударил его ножом.

Но, конечно, Торрен не встал. Круглое устройство, с помощью которого люди определяли время, тикало, и Айрик чувствовал себя более одиноким, чем если бы его друга — его брата — вообще не было рядом.

Он вздохнул, снова поворачиваясь к окну. “Я привел вас в человеческое поселение под названием Валгалла. Назван в честь королевства, где находят покой воины, павшие в битве. Где они предназначены для еды, питья и размножения — идеально для вас ”.

По небу разлился свет. Айрик прижался к стеклу, его сердце бешено колотилось, когда он вглядывался в темноту, неуверенный, было ли это просто отражение его собственных глаз или что-то похуже. Его коммуникатор, подключенный к дрозекару, не показывал никаких признаков взлома.

Он заставил себя дышать через нос, как учила его Элиор. Он отогнал свои мысли от того, где она была в этот момент. Она была сильной. Генерал. Когда-то моразир. Она была жива, даже будучи заключенной в тюрьму. Она должна была быть.

Через мгновение, убедившись, что это всего лишь падающая звезда или его воображение, Айрик успокоился. Он вытер пот со лба, отступая от окна.