– Я что-то и не обращала внимания, сколько у него вещей… – недоумевала она про себя. – Ну, это и понятно, он же их сам собирал, сам раскладывал.

– Аня, не тормози! Где мои брюки? Нет, не эти, а те, которые ты гладила!

Макс никогда себя так не вёл, поэтому для Ани это было неким откровением:

– Чего он так распсиховался и причём тут я? Я же не включала газонный полив! – думала она, подавая брюки.

– Аня, почему стрелка не такая? На одной брючине нормальная, а на другой – кривая! – злился Макс, стремительно теряя остатки самообладания из-за череды неудач, из-за фактически потерянных денег, из-за того, что с Элей он пролетает как фанера над Парижем, а тут ещё эта овца смеет подавать ему брюки с косо заглаженной складкой!

– Ты что? Ничего сделать нормально не можешь?

Вообще-то самообладание у него было на зависть многим! Ещё бы… он сколько всякого бреда от влюблённых овец понаслушался, что практически познал дзен, но, как выяснилось, и его можно вывести из себя неурядицами, плотно спрессованными в ком, которые нипочём не давали ему чуть перевести дух, мерзким ощущением от мокрой одежды, ревущей над ухом сиреной, которую так и не получалось отключить, и дурой, которая испуганно хлопала глазами на его законное возмущение!

Нет, если бы он хоть немного Анну любил, если бы хоть нравилась она ему, то вряд ли вел бы себя так, но с учётом того, что она была дорога только как кошелёк на ножках, эмоции сдерживать было всё сложнее.

– Макс, да что ты кричишь на меня? – наконец возмутилась Аня. – Как я могу нормально что-то погладить, когда ты у меня прямо из-под рук брюки свои выхватил. Да и вообще, раз так, гладь сам!

Максим едва-едва сдержался, прямо-таки в последний миг притормозил, чтобы не высказать этой… курице всё, что о ней думает. И то, сдержался только из-за того, что опять завопила проклятая сирена, а он из-за этого язык прикусил.

– Ладно, всё, собрался, надо бежать, может, ещё успею добраться до Питера, ну, по крайней мере, до того места, где сеть будет ловиться! А с Анитой потом разберусь, знаю я, как с ними обращаться, чтобы мозги выключались.

Он спешно собрался, заставил себя чмокнуть в щёку рассерженную и обиженную Аню и кинулся к выходу из дома.

– Ну… три-два-один! – скомандовал Матвей в соседнем коттедже. – Повторение – мать учения! Умойся, альфонс на болоте!

Аня аж присела от вопля, донёсшегося со двора – он даже сирену перекрыл вчистую!

И что влюблённая девушка делает, когда рядом такая беда-бедища у любимого? Правильно! Бежит спасать! Видимо, у наших женщин, которые вообще-то поколениями жили рядом с нормальными мужчинами, это уже в подкорке мозга – если так кричит мужчина, то с ним реально случилось что-то ужасное!

Ничего такого уж ужасного Аня, выскочившая на крыльцо коттеджа, не обнаружила.

– Ой, поливалка опять включилась? – неловко спросила она, растерявшись от всплеска эмоций обычно сдержанного и мужественного Макса. – Зачем же ты мимо опять пошёл?

Да, наверное, это было не очень-то тактично, но действительно… если ты видишь, что с начинкой умного дома происходит что-то неправильное, если то и дело включается-выключается свет, тревожная сирена, горячая и холодная вода и поливалка, то как-то неразумно опять топать туда, где тебя точно могут достать щедрые водяные фонтаны.

Правда, эти размышления были Максу недоступны – у каждого человека бывают моменты, когда последняя соломинка сломала верблюда, последняя капля переполнила водохранилище, а последняя эмоция контрольным укусом добила самоконтроль. Вот именно такой момент и настиг мокрого как мышь Макса, с которого стекали струи бодрящей ледяной воды, а в перспективе таяли и окончательно потерянные деньги, и возможность возместить их за счёт Эли, зато вставала необходимость опять искать и «выгуливать» очередную овцу.

Макс, которого уже потряхивало от ярости, развернулся к Ане, набрал полную грудь воздуха пополам с водяной пылью и…

Вовремя замолчавшая сирена позволила Анне полностью выслушать все оскорбления, гневные выкрики и абсолютно незаслуженные упрёки от любимого, с которым, кажется, что-то очень плохое приключилось – вон как глаз дёргается и ноги притопывают по лужам!

Аня остолбенело выслушивала весь этот поток эмоций, а потом как-то сумела собраться и юркнуть в коттедж, забившись в самую дальнюю комнату.

– Вот проклятье! – прорычал Макс, правда, уже про себя, – Ещё сколько сил придётся потратить, чтобы эту дуру успокоить! Ну, никаких же сил с ней не хватило!

Он решил, что пока к Анхен не пойдёт – пусть проревётся сама, а дальше он всё равно повернёт события так, как ему надо будет!

Ну, само собой, он был прав – она действительно плакала, плакала, а потом услышала, как хлопнула дверь в их комнате, и так ей неприятно стало находиться в одном доме с Максом, который даже не пришёл извиниться, спросить, как она, что Аня решила пойти пока во двор.