Несмотря на то, что их люди потерпели большое поражение, ее стражники были в восторге от своего маленького триумфа над конными ауксилариями, и некоторые из них размахивали головами, которые они взяли в качестве трофеев, в соответствии с кельтской воинской традицией. Пока Боудикка наблюдала, как они обмениваются похвальбами о своих подвигах в короткой битве с римской конницей, ей вспомнилось острое воспоминание о ее детстве. Она была свидетельницей того же приподнятого настроения у воинов иценов, возвращавшихся из набегов на соперничающие племена. Они вешали головы своих врагов на перемычки своих хижин и приносили жертвы богам, бросая доспехи и оружие в реку, прежде чем продолжить пировать всю ночь в честь своей победы.

Те дни прошли. Триумфального возвращения в столицу иценов для воинов ее стражи не будет. Римляне наверняка сожгут дотла все поселения иценов, которые смогут найти, после того, как перебьют в них все живое, вплоть до последней собаки и козы. Так они покажут другим пример судьбы, постигшей тех, кто бросил вызов Риму. Боудикке и выжившим из ее армии, а также тем, кто остался в поселениях иценов, придется покинуть свои дома и спрятаться в болотах. Их ждет существование полное опасностей и лишений, но у них нет другого выбора, если они хотят выжить и поддерживать пламя восстания. Пройдет много лет, прежде чем они смогут создать армию, достаточно мощную, чтобы снова сразиться с легионами в битве.

Командир личной стражи направился вперед, пока не оказался рядом с колесницей Боудикки. Он с ухмылкой нес в руке захваченный вексиллум6 римской конницы, держа его высоко над головой.

- Моя царица! Это тебе.

Боудикка на мгновение с острой ненавистью посмотрела на римский вексиллум. Она много раз видела знамена противника вблизи, когда посещала церемонии в Лондиниуме, а до этого сражалась вместе с римлянами, когда они были союзниками иценов. Это было до того, как восстание было спровоцировано бесчинствами, совершенными против ее племени. Она почувствовала знакомый прилив ярости в своих венах, вспомнив изнасилование своих дочерей и свою собственную порку от рук римского прокуратора. Только сделав глубокий вдох, она достаточно успокоилась, чтобы отдать приказ командиру. Она испытывала искушение сохранить вексиллум, чтобы использовать его вместе с позолоченным орлом, захваченным в ходе успешной засады, устроенной мятежниками для Девятого легиона вскоре после того, как вспыхнуло восстание. Но орел легиона был достаточно ценным призом, и она придумала лучшее применение римскому вексиллуму.

- Оставь его воткнутым в землю на опушке леса, где римляне легко его найдут. Скажи своим людям, чтобы они сложили несколько голов врагов, которые они собрали, у подножия вексиллума. Я хочу, чтобы римляне знали, что, хотя битва проиграна, мятеж еще далек от завершения, и вот с чем они столкнутся, когда придут за нами. Мы будем сражаться с ними из глубин каждого леса, из каждого болота и под покровом ночи. Каждый человек, которого они пошлют за нами, будет жить в страхе перед ловушками и засадами. Мы измотаем их атаками из тени. Мы сделаем это, клянусь перед Андрастой. Мы – ицены, величайшие воины нашего острова, и мы не успокоимся, пока не отомстим за наших павших, пока хоть один из нас дышит и может продолжать сражаться!

Она почувствовала движение за плечом и повернулась, чтобы увидеть, как ее младшая дочь со стоном падает на ложе колесницы. Боудикка присела рядом с ней.

- Мерида! Что случилось?

- Моя нога. - Молодая девушка откинула складки плаща в сторону, обнажив кровавый разрез на ткани ее штанов и зияющую рану под ними. Волна страха охватила сердце Боудикки. - Как?

- Сама виновата. - Мерида слабо улыбнулась. - Я приказала нашему возничему спуститься по склону, чтобы подбодрить наших воинов. Я не заметила римский дротик, пока не стало слишком поздно и… - Она беспомощно указала на рану.

Боудикка вытащила свой собственный кинжал и торопливо отрезала полоску ткани от подола своего плаща.

- Сними с нее штаны - приказала она Бардее. Когда рана открылась, Боудикке пришлось сдержать вздох, увидев масштаб повреждений и количество крови, хлынувшей из разорванной плоти. - Держи ее.

Она быстро наложила импровизированную повязку, прежде чем завязать кожаную повязку дочери вокруг бедра выше раны. Мерида ахнула от боли.

- Мне жаль. - Боудикка приложила ладонь к ее щеке. - Мы должны остановить кровотечение. Теперь ложись. - Она повернулась к Бардее. - Держи его крепко.

- Да, мама.

Когда Боудикка поднялась на ноги и приготовилась приказать возничему уезжать, она заметила кровь, покрывающую ее руки. Кровь ее дочери. Она побледнела от ужаса, затем вытерла ее о свой плащ. - Вывози нас отсюда. Вперед!

******

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рим, конец лета