Слова пронзили ее сердце, словно лезвие. У тех, кто остался, было мало шансов на спасение, и римляне не проявят милосердия ни к одному из мятежников, попавших в тиски между римской линией и плотно набитыми повозками обозом ее войска. Во время восстания было пролито так много римской крови, что их жажда отомстить за предыдущие поражения и резню стольких римских солдат и мирных жителей нелегко будет удовлетворить.

Когда весть о бегстве Боудикки разнеслась по рядам мятежников, поднялся вой отчаяния, и она почувствовала его в каждой частице своего существа. Казалось, что настал конец великому делу, которое объединило племена, которые были злейшими врагами до прихода римлян. Все это время росла надежда, а затем уверенность в том, что захватчики будут сброшены обратно в море, и народы Британии вновь будут свободны. Воспоминания о смехе и радости, которые сопровождали растущие ряды мятежной армии, когда она шла от победы к победе, теперь были словно звенящей пустотой, поскольку первый вкус сокрушительного поражения наполнил ее его горькими плодами.

Она отвернулась от ужасной сцены и приказала возничему продолжить путь через пролом. Остальные повозки ждали на небольшом расстоянии вниз по склону, и когда она приблизилась, она увидела оцепеневшие лица своих ближайших последователей, пока капли дождя падали с небес, словно стальные стрелы из темных облаков, застилающих пейзаж. По обе стороны склона и дальше текли ручьи беглецов из лагеря. Они оставили свои фургоны и добычу позади и бежали, спасая свои жизни. Им нужно было уйти как можно дальше от поля битвы, прежде чем найти место, где можно укрыться от врага, который будет охотиться за ними и убивать тех, кто, как считалось, имел какое-либо отношение к мятежу. Среди них были те воины, которым удалось взобраться на обоз и избежать резни на поле боя. Те, кто все еще находился по ту сторону фургонов, были обречены.

Земля, уже взрытая фургонами и телегами, которые были доставлены на хребет накануне, была скользкой от грязи, поскольку дождь превратил склон в трясину. Лошади напрягались, чтобы стащить свою ношу вниз по склону. Колесницы, такие проворные и быстрые на твердой земле, теперь были неуклюжими мертвыми грузами, которые шатались и пугающе скользили в этой невообразимой жиже. Не на много лучше обстояло дело и для конных телохранителей, которые следовали за медленной процессией. Большинство из них спешились, чтобы осторожно вести своих лошадей вниз по склону, а не рисковать падением, которое могло покалечить лошадь и ее всадника.

Боудикка и оставшееся сопровождение постоянно оглядывались в поисках первого признака того, что римляне прорвались и преследуют их. Она знала, что они приложат все усилия, чтобы схватить ее. Римский наместник хотел бы, чтобы ее заковали в цепи и заставили маршировать позади него, когда он будет шествовать по Риму с триумфом, когда в столице империи будут праздновать поражение восстания. Она давно решила никогда этого не допустить. Даже когда мятежники шли от победы к победе, она заключила договор со своими двумя дочерьми, что ни одна из них не будет взята живой. При необходимости они помогут друг другу умереть, если восстание потерпит неудачу и им будет грозить плен. Они поклялись никогда не стать вновь трофеями проклятых римлян и их императора Нерона.

Когда они достигли подножия склона, ровная местность облегчила путь. Стража снова села на лошадей, их командир обратился к Боудикке за дальнейшими указаниями. Это был критический момент. Должны ли они направиться на север, пробираясь мимо редко разбросанных римских аванпостов, и присоединиться к северным племенам, которые еще не были покорены? Беглецы могли сдаться на милость царицы Картимандуи из бригантов. Может ли Боудикка склонить ее взяться за оружие и возобновить восстание? Она кратко обдумала это, затем отбросила эту идею. Это означало бы пересечение территории, удерживаемой врагом, без гарантии успеха в конечном итоге и с большой вероятностью подвергнуться предательству.

Не было смысла идти на юг. Это был центр власти римлян до восстания, и они наверняка укрепят свой контроль над этой частью провинции после сегодняшней стремительной победы.

Оставался восток. В двух днях пути, максимум в трех, лежало обширное пространство низменностей и болот, которые тянулись к морю и далеко вглубь территории иценов. Она хорошо знала эту местность и понимала, как легко будет спрятаться там вместе со своими последователями и продолжить сопротивление захватчикам. Не было лучшего места для восстановления, перегруппировки и сбора ее армии, одновременно совершая внезапные атаки на римские виллы, форты и патрули, высланные на поиски остатков мятежников.

Тяжелогруженные римские легионы увязнут, если попытаются войти в болота. И память о судьбе, постигшей Вара и его три легиона, когда они наткнулись на столь же сложную местность, сохранилась в умах римских командиров. Они будут опасаться отправлять своих лучших солдат в любые ловушки, которые может им расставить Боудикка. Они уже понесли тяжелые потери, и им будет трудно восстановить общий порядок.