- Не надо вырывать куски палубы железными шипами, - ответил Бесодий. - А босые ноги позволят вам лучше держаться на ногах в трудную минуту.

- Припасы на борту?

- Да, префект. Еда и вода на десять дней. Я оставил часть винного груза на случай, если он понадобится нам для торговли с дружественными иценами. Но не думаю, что таких будет много. Мы всегда сможем выпить то, что не используем, на обратном пути.

Катон оглянулся на реку, где Макрон и несколько его людей сидели на скамьях возле рыночного прилавка, где продавали куски мяса от жареного молочного поросенка.

Он поднял руку в знак прощания, и центурион и остальные ответили слабым приветственным криком.

- Давай отплывать, капитан.

Бесодий отдал приказ поднять якорь и задействовать весла. Как только покрытый илом и водорослями якорь показался на поверхности реки, «Минерва» двинулась по течению.

- Приведите ее в движение, парни! - крикнул он людям на веслах, и нос тяжелого судна медленно качнулся вниз по реке. Когда они скользили мимо чертога, он проследил за взглядом Катона. - Как ты думаешь, ваш хирург спасет вождя?

- Это в его интересах. Если он хочет сохранить свою работу.

- И голову, - добавил Бесодий. - Я знаю, насколько неумолимы могут быть местные жители. Пусть боги благосклонно посмотрят на его служение врагу Рима.

- Да будут боги достаточно мудры, чтобы увидеть в наших врагах потенциальных союзников, которых можно склонить на свою сторону, - ответил Катон.

Бесодий поднял бровь. - Ты действительно веришь, что это произойдет? Большинство племен в Британии ненавидят нас. Они гордые люди, и я никогда не видел, чтобы они добровольно преклоняли колени перед Римом.

- Дай им время и несколько достойных наместников, и они поймут, что римский мир – более верный путь к процветанию и довольству, чем бесконечные межплеменные войны и набеги, которые они терпели до нашего прибытия. Да, я верю, что настанет день, когда они станут преданными союзниками. Вот чему учит нас история: кто кому враг или друг – вопрос времени.

- Я восхищаюсь вашим оптимизмом, учитывая то кровопролитие и те разрушения, которые претерпела провинция всего несколько месяцев назад. Осмелюсь сказать, что есть немало людей вашего положения и выше, которые могут не разделять вашу точку зрения. Например, Светоний. У меня есть друг, который недавно взял с собой пару офицеров штаба наместника на борт, направлявшихся в Рим. Они сказали ему, что Светоний намерен устроить иценам такой незабываемый урок, что ни одно племя больше не посмеет восстать. Если вы тот человек, которого он выбрал для этой задачи, у меня не сложилось впечатления, что вы и ваш командир сходитесь во взглядах на судьбу Боудикки и ее племени.

Катон не был готов ввязываться в разговор, который мог бы привести его к явной или непреднамеренной критике Светония. Бесодий явно был из тех людей, которые с удовольствием обмениваются сплетнями и доверительными беседами со своими коллегами. Тем не менее ему нужно было тактично ответить на расспросы капитана о его позиции.

- Наместник отдал мне приказ, и я его выполню. И на этом дело закрыто.

Он отвернулся и направился вперед, взобравшись на небольшую носовую палубу, чтобы лучше видеть предстоящий путь. Несмотря на то что река была судоходной, она ощутимо уступала по ширине великому Тамесису, протекавшему через сердце южной части провинции. Возможно, Комбретовиум когда-нибудь станет небольшим портом, но он никогда не сравнится с Лондиниумом по размерам и значению.

Когда они оставили город позади, сельские угодья уступили место лесам, теснившимся на берегу реки. Время от времени встречались признаки жизни. Странные полянки с небольшими круглыми хижинами. Люди останавливались, чтобы посмотреть, как римский корабль медленно проплывает мимо, как весла поднимаются, взмахивают вперед и опускаются, чтобы подтолкнуть судно. Невозможно было понять, испытывают ли люди, наблюдающие за кораблем, простое любопытство или враждебность по отношению к нему и римлянам на его борту. Катон знал, что они находятся на расстоянии выстрела из лука с обеих сторон, и, несмотря на безмятежный пейзаж, окружавший их, не мог не сохранять постоянную бдительность профессионального солдата. Он опасался, что пройдет еще немало времени, прежде чем любой римлянин сможет путешествовать по провинции, не опасаясь засады или убийства. Все, что он мог сделать, - это постараться ускорить тот день, когда подобная вражда останется в прошлом. Он знал, что на каждого человека, который думает так же, как он, приходится, возможно, десять других, римлян и бриттов, чья ненависть друг к другу будет продлевать насилие. Это была трагедия, потому что эта земля, даже в туманный осенний день, была по-своему прекрасна.

******