— Надеюсь, ты не заставил исчезнуть какого-нибудь подозреваемого? — спросила она.

«Надеюсь, что нет», — подумал я.

— Насколько мне известно, нет, — ответил я в тщетной надежде, что Стефанопулос не заметит попытку оставить себе лазейку для правдоподобного отрицания.

— Только вот оперативники из Бромли потеряли из виду мелкого гопника по имени Эйден Бёрли, который, по их словам, сегодня утром беседовал с тобой, — сказала она.

Я заверил её, что не только не заставлял его исчезнуть, но и в последний раз видел его под присмотром сотрудников упомянутого отдела и в присутствии его адвоката.

— Его адвокат утверждает, что отвернулась всего на пять секунд, а он уже исчез, — пояснила она.

— Это не я, босс, — сказал я.

— А может, твой босс? — уточнила она, потому что она настоящий коп и сразу раскусила мою уловку с правдоподобным отрицанием.

Я ответил, что это не он, потому что, au contraire, как раз в эту самую минуту шеф везёт в участок лиса Рейнарда, грозу местных кур. В таком случае, решила Стефанопулос, Эйден Бёрли подался в бега по собственной инициативе, и это проблема Бромли, а не наша.

***

Прошла уже пара часов после окончания школьных занятий, солнце садилось, а внедорожники жались к тротуарам. Я заметил «асбо», который прятался среди них в двух домах от особняка Бомонт-Джонс, и направился к нему. В боковом зеркале я увидел отражение лица Гулид — она заметила моё приближение, к мусульманской ниндзя не подкрадёшься незаметно.

Я сел рядом с ней и обменял купленный в халяльном кафе в Туфнелл-парке куриный кебаб на её планшет. После медленного старта полиция массово перешла на мобильные технологии — главным образом потому, что это позволяет делать вид, что работаешь где угодно, дома, в столовой или в местном пабе. Старшие офицеры предпочитали «Айпады», потому что функция поиска позволяла им отслеживать, сколько времени ты проводишь в пабе, а также находить потерянные планшеты до того, как их содержимое будет продано газете «Гардиан».

Так что даже сидя в машине Гулид была занята сбором информации.

— Оказывается, её отец действительно очень богат, — сказала она.

— Чем он занимается?

— Инвестирует.

Джереми Бомонт-Джонс был достаточно удачлив, чтобы родиться богатым. Он не принадлежал к классу безумных олигархов, но после определённого рубежа само количество денег начинает притягивать к себе богатство, как финансовая сингулярность. Если у тебя хватает ума не тратить всё на скачки, кокаин или мюзиклы, деньги превращаются в вечный двигатель для заработка.

Он также учился в Оксфорде, хотя и не числился ни в одном из списков «Крокодильчиков».

— Где он сейчас?

— На Багамах, — ответила Гулид. — Деловая конференция.

— Как думаешь, он уже на пути обратно? — спросил я. Появление папочки с целой юридической свитой могло бы сильно осложнить расследование. Поскольку Леди Тай практически перекрыла нам кислород, я не думал, что нам нужна ещё одна порция давления сверху.

— Он минимум в пяти часах пути отсюда, — сказала Гулид. — Хотя у него вроде бы есть частный самолёт.

Я окинул взглядом довольно непримечательный викторианский дом конца века — даже в этом районе он вряд ли стоил больше трёх-четырёх миллионов фунтов.

— Для человека с большими деньгами выглядит довольно скромно, — заметил я.

— Это один из пяти домов, — пояснила Гулид. — О, смотри-ка, а вот и горничная.

Худая, измождённая женщина с песочными волосами открыла калитку и направилась по дороге в сторону Свисс-Коттеджа. Вероятно, полька или румынка. Мама говорила, что богатые частные клиенты всегда предпочитают белых уборщиц африканкам. На самом деле они бы предпочли филиппинок или вьетнамок или вообще кого угодно, но не африканок. Мама говорила, что ей больше нравятся офисы, там не приходится иметь дело с какой-нибудь надменной дамой, которая стоит над душой и указывает тебе твоё место.

А так как говорила она на крио — звучало это куда грубее, уж поверьте мне на слово.

Гулид больше никого не видела входящим или выходящим из дома и если выяснится, что Фиби сейчас проживает в одном из четырёх других владений — Ломбардии, Ирландии, Котсуолдсе или Санта-Барбаре — то нет смысла торчать здесь как дуракам.

Мы уже собирались покинуть машину, когда появился «Ёжик» из «Хэрродса».

Я узнал его сразу же, Гулид тоже узнала его и вызвала подкрепление ещё до того, как я успел выругаться.

«Ёжик» пришёл с друзьями, ещё трое белых парней с такой же армейской выправкой и стрижками. Все они были одеты в одинаковые чёрные костюмы массового пошива — мешковатые для удобства и чтобы лучше скрывать оружие.