— Я не знаю. Томас Клейн больше ничего мне не рассказывал.

Марк де Вирес мысленно выругался сквозь зубы.

Зловеще зазвонил средний телефон на столе. Де Вирес почувствовал, как краска сходит с его лица, когда он снимал трубку.

Он узнал этот голос, хотя никогда не видел его обладателя и не знал его имени. — Все движется слишком медленно, де Вирес, — произнес голос.

«Ублюдок!» — подумал он и развернул кресло так, чтобы Маттейс Бергфельд не заметил его волнения. — Медленно? — вполголоса переспросил он. — Не понимаю. План действий по «Кью-Петрол» будет готов через пару дней. Рахман переправит его вам.

— Хорошо, — ответил голос. — Тут ты выиграл время. А как насчет следующего дела?

— Следующего? Я еще не вывел де Бура на этот след.

— И почему же?

— Пока не время. Слишком рано. Лучше решать проблемы по очереди. Де Бур еще не готов.

— У тебя два дня. Иначе получишь мозги своего брата и невестки в коробке из-под обуви.

— Вы их не тронете! — Он сам почувствовал, насколько жалко прозвучала эта угроза.

На том конце провода раздался глухой смех: — Мы делаем то, что должны.

Де Вирес стиснул зубы так, что заболели челюсти. — Помни, что мой брат сделал для вас в Бо-де-Провансе.

Снова смех: — Мы помним. Но если бы не Бо-де-Прованс, вы все давно уже были бы мертвы.

Голос выкрикнул пару гортанных арабских команд кому-то в помещении за тысячи километров отсюда. Де Вирес легко мог представить себе ту комнату. Воплощение иной реальности: грязные скользкие полы, облупившиеся стены, крюки под потолком, пара стульев, стол и единственная голая лампочка под потолком вместо освещения.

Когда на заднем плане раздались характерные сухие щелчки выстрелов, у него выступил холодный пот.

— Дайте мне поговорить с ним! — крикнул он.

Снова прогремело несколько автоматных очередей. — Не волнуйся, — произнес голос. — До твоего брата с невесткой очередь еще не дошла.

— Дайте мне поговорить с ним! — повторил он, на этот раз спокойно, просяще и твердо.

— Ни в коем случае!

— Вы что, собираетесь перебить всех двести человек по очереди? Что, по-вашему, скажут на это американцы?

— У нас нет этих двухсот человек, если ты об этом. Но твой брат с женой у нас. Разве этого мало?

Трубку повесили прежде, чем де Вирес успел что-то возразить.

Он несколько секунд приходил в себя.

Когда он развернул кресло, бледный человечек все так же безучастно смотрел в окно. Он ничего не услышал.

Глава 27

Деннис был милым мальчиком. Очень смышленым, постоянно требовавшим внимания и совершенно непостоянным.

Стоило Никки переступить порог дома, как он тут же выпустил руку прежней няни и преданно прильнул к новой гостье. — Пойдем, покажу! — крикнул он, увлекая ее за собой вверх по лестнице. — В подвале у нас куча комнат! — сообщил он мгновение спустя и потащил ее уже в обратную сторону.

Когда час спустя Ингрид стояла в прихожей с чемоданом в руках, готовая уйти, Никки успела переговорить с ней в общей сложности меньше минуты.

Деннис забыл о ней в ту же секунду, как за ней закрылась дверь.

Дом, по которому Деннис водил ее, оказался на редкость респектабельным и во всех смыслах просторным. Дорогая мебель и пестрые сувениры со всех уголков света. Везде царил идеальный порядок, ни пылинки. Старинный делфтский фарфор на стенах висел строго по линеечке, а ковролин на втором этаже был таким пушистым, что в нем утопали ноги. Все документы были аккуратно подшиты в папки, одежда висела на вешалках или лежала на полках со скрупулезно отглаженными сгибами. В воздухе пахло озоном.

Потрясающе. Лишь однажды в жизни она видела нечто подобное. Это случилось, когда она по настоянию матери, пересилив себя, отправилась на окраину города в гости к одному из своих сокурсников — в лучших отглаженных брюках и туфлях на плоской подошве. В тот хмурый ноябрьский день она, как и любой на ее месте, надеялась немного повеселиться.

Ей открыла женщина в темной юбке и фартуке. Свет в холле был мягким, золотистым, хрустальные рамы зеркал искрились. Женщина вежливо указала ей на тяжелую дверь, а сама пошла открывать кому-то входную дверь.

Никки отчетливо слышала уверенные голоса новоприбывших, пока снимала пальто, и вдруг поняла, что ее вывели в кухню.

Она тихо ушла домой. Прошла через кварталы вилл в узкие переулки, мимо проституток и шумной квартиры семейства Диди Иссы, где вместо стен висели изъеденные молью ковры. Поднялась в свою крошечную каморку, где ее туфли на плоской подошве и отглаженные брюки выглядели более чем уместно.

Позже никто из ее группы даже не поинтересовался, почему она так и не пришла на праздник. Вот о чем она думала сейчас в доме Марка де Виреса. Воспоминание об обиде и одиночестве. Она посмотрела на мальчика — он тоже знал, что такое одиночество, это читалось в его не по-детски внимательном взгляде. — А когда вернется твоя мама, Деннис? — спросила она.