Шоколадная глазурь покрывает нижнюю часть его лица, глаза плотно закрыты. Когда я убираю руку, его глаза распахиваются, и я вижу недоверие, которое быстро сменяется озорной ухмылкой. Вот чёрт! Пора бежать.

“Ты же не только что это сделала, куколка?!”

Он хватает ещё один кекс и гонится за мной вокруг прилавка. Мне удаётся опередить его благодаря тому, что я стартовал раньше.

— Алекс, я быстрее тебя! Иди сюда! Сейчас же! — кричит он, заливаясь смехом. Он хватает меня за талию и прижимает к стене.

Его колено упирается мне между ног, его тело прижимается к моему, фактически блокируя мне путь к отступлению. Он протягивает мне кекс.

Я пытаюсь забрать его у него, но из-за разницы в росте мне это трудно.

— Не смей, Нокс! Не делай этого!

Он смеётся, пытаясь свободной рукой прижать мои брыкающиеся руки. Мне удаётся выбить кекс из его рук, и он падает на пол.

Мы оба наблюдаем, как сахарная вкусняшка падает на пол. Какая жалость.

“Черт!” Он ругается, поднимая свой взгляд, чтобы встретиться с моим.

— Ох, как жаль, Нокс! Как жаль, что ты испортил такой хороший кекс, — дразню я его, игриво хлопая по груди. Он хватает меня за руки и прижимает к стене.

Он наклоняется ко мне, и его горячее дыхание обжигает мою кожу. Мы оба улыбаемся, пытаясь сдержать смех. Он выглядит забавно с глазурью и тортом на лице.

— Всё в порядке, куколка, можешь взять немного моего, — его порочная ухмылка становится шире.

— Подожди, что? Зна… — Прежде чем я успеваю закончить, он трётся своей щекой о мою, размазывая кекс со своего лица на моё. Он останавливается на полпути, его губы зависают в миллиметрах от моих. Мы замираем, глядя друг на друга.

Наше дыхание переплетается, и внезапная близость вызывает у нас обоих волну удивления.

Его язык касается моей нижней губы, и мы оба учащённо дышим. Затем он прижимается губами к моим, начиная поцелуй.

Мягкий, нежный поцелуй. Тепло, исходящее от его губ, заставляет моё тело дрожать.

Нокс целует меня. Он на самом деле целует меня.

Что за чёрт? — думаю я, уже страшась неизбежной грубости, которая последует за этим моментом.

Его хватка на моих руках ослабевает, но они остаются прижатыми к телу. Я слишком потрясена, чтобы двигаться.

Он слегка отстраняется, и его взгляд встречается с моим. — Прости, я не должен был…

Прежде чем он успевает закончить, я тянусь вверх, притягиваю его голову к себе и целую его со страстью, которая удивляет даже меня.

В ответ он приподнимает меня и прижимает к стене. Мои руки зарываются в его густые тёмные волосы и крепко сжимают их.

Одна его рука лежит на моей ягодице, не сжимая её, а поддерживая, в то время как другая обхватывает мою шею. Я чувствую его возбуждение, и это вызывает у меня трепет.

Боже, он хорош. Так хорош.

Он снова облизывает мою нижнюю губу, на этот раз ища вход. Я без колебаний позволяю ему это.

Наши языки встречаются, борясь за господство. Поцелуй становится глубже, наши головы двигаются синхронно.

Это самый лучший поцелуй в моей жизни.

Он наклоняется ко мне, обхватив ладонями мою голову. Поцелуй становится более страстным, более глубоким.

Я хватаю его за шею, пытаясь углубить поцелуй, хотя и знаю, что это невозможно.

Между моих бёдер разливается жар, а лоно пульсирует напротив его живота.

Электричество, проходящее через моё тело, не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала. Моё сердце колотится, и этот звук эхом отдаётся в моих ушах. Чувствует ли он это?

Мои ноги крепко обвивают его торс, и я понятия не имею, как долго мы целуемся. Но я не хочу, чтобы это прекращалось. Даже если это Нокс. Почему он целует меня? Почему?

— Мы дома! Звук открывающейся входной двери возвращает нас в реальность. Мы отстраняемся друг от друга, тяжело дыша. Мы быстро поправляем одежду, пытаясь скрыть следы нашей страстной встречи.

Черт возьми! Почему они должны были вернуться домой именно сейчас?

Делайла врывается на кухню и видит кекс, всё ещё лежащий на полу. — Что вы, чёрт возьми, делали?

Мы переглядываемся, затем снова смотрим на Делайлу, и в этот момент входит моя мама с пакетами из магазина.

— Это у тебя на лице кекс? Мы снова переглядываемся, затем снова смотрим на наших матерей, которые улыбаются друг другу.

О нет.

— Нет, эм, мы... подрались из-за кекса. Я всё уберу, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять кекс. Нокс помогает мне, и мы выбрасываем его в мусорное ведро.

Он придерживает для меня дверь, когда мы выходим из кухни. Делайла кричит нам вслед: «Куда вы идёте?»

— Мне нужно принять душ. От меня пахнет кексами, — говорю я, нервно смеясь. — И они у меня в волосах.

— Да, мне тоже нужен один. И мы позже пойдём смотреть рождественские украшения... — добавляет Нокс, и его голос звучит так же неловко, как и мои чувства.

Мы вместе поднимаемся наверх и останавливаемся у моей комнаты. Он смотрит на меня сверху вниз, и на его губах играет улыбка. Почему он улыбается?