Я двигалась на нём медленно, почти покачиваясь, и каждый раз, когда опускалась до конца, внутри разливалось густое, тягучее тепло. Дмитрий смотрел на меня снизу вверх тёмными, почти чёрными глазами. В этом взгляде не было привычной жёсткости. Только голод и что-то ещё — мягкое, опасное, почти уязвимое. Его руки лежали на моих бёдрах, большие пальцы слегка вжимались в кожу, но не держали силой. Скорее поддерживали. Позволяли.

Я наклонилась ниже, упираясь ладонями в его грудь, и поцеловала его снова. Теперь уже глубже, смелее. Дмитрий ответил сразу, тихо застонав мне в рот. Его ладонь скользнула вверх по спине, зарылась в волосы и слегка потянула, заставляя прогнуться. От этого движения он вошёл ещё глубже, и я тихо всхлипнула, чувствуя, как всё внутри сжимается вокруг него.

— Анна… — выдохнул он хрипло, почти срываясь. — Медленнее… или я не выдержу.

Но я не могла медленнее. Тело само нашло ритм — глубокий, тягучий, почти ленивый. Каждый подъём заставлял чувствовать, как он скользит внутри, каждый спуск — как заполняет до предела. Между нами не было ничего, кроме горячей кожи, тяжёлого дыхания и тихих, сдавленных стонов. Дмитрий поднял голову и начал целовать мою шею, ключицу, место под ухом. Губы были горячими, влажными. Иногда он слегка прикусывал кожу, но сразу зализывал, будто извиняясь.

Одна его рука сжала мою грудь через тонкую ткань сорочки, большой палец медленно кружил по соску, пока тот не стал твёрдым и чувствительным до боли. Я тихо застонала и начала двигаться чуть быстрее. Внутри всё стягивалось в тугой, сладкий узел. Возбуждение нарастало не резко, как обычно, когда меня заставляли, а медленно, тяжело, волнами, которые поднимались всё выше с каждым движением.

Дмитрий вдруг перевернул нас одним плавным, сильным движением, не выходя из меня. Теперь он был сверху. Он вошёл глубже, почти до предела, и начал двигаться сам — медленно, глубоко, глядя мне прямо в глаза. Каждый толчок был размеренным и очень чувственным. Он целовал меня почти без остановки: в губы, в уголок рта, в закрытые веки, когда я запрокидывала голову от слишком сильных ощущений.

— Смотри на меня, — прошептал он хрипло. — Хочу видеть, когда ты кончишь.

Я обхватила его ногами, вцепилась пальцами в плечи и двигалась навстречу. Оргазм нарастал медленно, но неотвратимо. Когда он наконец накрыл, это было глубоко и долго. Я тихо вскрикнула, выгнувшись, и внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. Дмитрий низко застонал, ещё несколько раз сильно толкнулся и тоже кончил — глубоко, с протяжным выдохом, прижимаясь лбом к моему лбу.

Мы остались лежать так, не разъединяясь. Он всё ещё был внутри, тяжёлый, горячий, пульсирующий. Я слушала, как быстро колотится его сердце, и чувствовала, как по внутренней стороне бедра медленно стекает тепло. Дмитрий медленно провёл ладонью по моей спине, потом зарылся пальцами в волосы и оставил короткий, почти целомудренный поцелуй на виске.

— Теперь точно спи, — тихо сказал он, и в голосе слышалась усталость и что-то ещё, очень похожее на нежность.

Я улыбнулась в темноте, уткнувшись лицом ему в шею, и впервые за всё время подумала, что именно такие моменты опаснее любой жёсткой сцены. Потому что после них уже невозможно притворяться, что между нами только контракт.

— Знаешь, что самое странное? — спросила я.

— Что?

— Сегодня ты нарушил собственных правил больше, чем я за последний месяц.

— Возможно.

— И совсем не жалеешь?

— Нет.

Я улыбнулась, не открывая глаз, и почти задремала, когда услышала его голос.

— Анна.

— Что?

Несколько секунд он молчал, словно ещё мог передумать.

— Когда контракт закончится, я не хочу, чтобы всё это исчезло вместе с ним.

Сон пропал мгновенно.

Я подняла голову и посмотрела на Дмитрия, но он не стал ничего объяснять. Просто продолжал держать меня рядом, будто уже сказал больше, чем собирался.

Ещё совсем недавно такие слова испугали бы меня.

Теперь же я снова положила голову ему на грудь и поняла, что боюсь совсем другого.

Я тоже не хотела, чтобы этот вечер остался единственным.

Глава 21

После той ночи с Дмитрием я несколько дней пыталась убедить себя, что между нами ничего не изменилось. Он просто один раз позволил себе забыть о правилах, провести со мной вечер без приказов и контроля, а утром всё должно было вернуться на привычные места. Только ничего не вернулось. Дмитрий больше не делал вид, что я для него всего лишь часть контракта, Арсений перестал особенно скрывать ревность, а Даниил всё чаще шутил, что я окончательно превратила их дом в территорию семейных разборок.

Самой большой проблемой было то, что изменилась и я. Раньше мысль об окончании контракта успокаивала, потому что где-то впереди существовал день, когда всё закончится и я снова буду принадлежать только самой себе. Теперь стоило представить, что я соберу вещи и просто уйду, как внутри появлялось неприятное чувство, похожее на страх потери.