– Я уже извинился, – он поднимает руки в примирительном жесте.

– Извинились. А теперь стоите и разглядываете меня как подопытную. Я так понимаю, это у вас привычка?

– Какая?

– Думать, что женщины – существа второго сорта, с которыми можно играть по своим правилам.

Олеся тихо кашляет, пытаясь разрядить обстановку. Я вижу, как она переводит взгляд с меня на Глеба и обратно. Но я не могу остановиться.

– Знаешь, Марианна, – медленно произносит он, – вчера я, может, и был резок. Но с твоей стороны было немного странно жечь одежду мужа во дворе в присутствии соседей.

– А я, по–твоему, должна была заботиться о чужих чувствах, когда моя жизнь рушится? – холодно произношу я. – Хочешь сказать, что я неправильно справляюсь с изменой мужа? Мне нужно было тихо страдать, чтобы никого не тревожить?

Глеб смотрит на меня несколько мгновений, и я замечаю, как его лицо смягчается.

– Нет. Я говорю, что ты смелая, – произносит он. – Я бы на твоем месте сделал то же самое.

Я теряюсь.

Не ожидала такого поворота.

– Вот, – Олеся хлопает в ладоши, – это уже по–мужски. А теперь, мальчики и девочки, мне пора.

Она подхватывает ключи со стола, подмигивает мне и быстрым шагом идет к выходу.

– Я возьму твою машину, – бросает она уже с порога. – Вечером приеду. Не скучайте!

Дверь захлопывается.

Мы с Глебом остаемся одни. Я не знаю, куда деть руки и решаю допить кофе.

Глеб стоит, засунув руки в карманы джинсов, и рассматривает мою кухню как музейный экспонат.

– Слушай... – начинает он и замолкает.

Я поднимаю взгляд.

– Я зайду вечером, помогу починить калитку. Заодно и искуплю вину. Пойдет?

Я хочу сказать нет.

Хочу, чтобы он ушел. Но горло вдруг сдавливает комок.

– Пожалуй, я придумаю другую расплату, – говорю я и тут же кусаю губу. Зачем я это сказала?

Он слегка улыбается.

– Договорились. Буду ждать твоего приговора.

И тут, спустя всего несколько минут, снова раздается звонок.

Я открываю дверь.

На пороге стоят двое мужчин в форме.

– Марианна Даниловна Громова? – строго спрашивает мужчина постарше.

– Да, – выдыхаю я. – А в чем дело?

– Вам необходимо проехать с нами для выяснения обстоятельств, – говорит он, протягивая какие–то бумаги. – На вас поступило заявление от Татьяны Громовой.

Я хмурюсь.

– Что? От кого?

– От вашей свекрови. Она утверждает, что вы покушались на жизнь ее сына. То есть вашего мужа, Михаила Громова.

Мир вокруг меня сужается до этих слов.

– Что? – осипшим голосом произношу я.

– Пройдемте. Машина ждет.

_______________________

Приглашаю в очередную эмоциональную историю моба "Удачный развод":18+

Я выходила замуж за перспективного мужчину, в которого верила, с которым мечтала. Моё замужество показало мне другую сторону жизни. С каждым днём я превращалась в замученную, теряющую смысл жизни, женщину.

Рутина засасывала меня, как в болото.

У него – пожизненный бонус, в виде покровительства его матери. У меня впереди – либо семейное рабство, либо развод и начать жизнь заново.

А его измена, о которой я узнала позже, доказала мне свою правоту. Я в нём ошиблась. Наш брак был обречён изначально.

Глава 9 Марианна

– Что значит – причинение вреда здоровью? – голос срывается на хрип, я чувствую, как внутри все сжимается в тугой ком. – Я ничего не делала. Он сам оступился!

Полицейский, тот, что постарше, равнодушно смотрит на меня поверх бумаг, будто мои слова для него пустой звук. Он явно привык к таким сценам.

– Поступило заявление о преступлении, – произносит он спокойно и безразлично. – Мы обязаны провести проверку в порядке статей 144-145 Уголовно-процессуального кодекса. Вы должны проехать с нами для дачи объяснений.

– Но это же ошибка! – я делаю шаг вперед, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – У меня есть свидетель! Моя подруга была здесь, она видела все своими глазами. Он просто оступился. У меня и в мыслях не было причинять ему вред!

Второй полицейский, помоложе, переглядывается со старшим и слегка пожимает плечами.

– Мы обаятельно выслушаем ее, – говорит он. – Пока же мы обязаны доставить вас для дачи показаний. Таков порядок.

Я смотрю на их лица и понимаю: говорить что-либо бесполезно. Они не собираются меня слушать, не собираются вникать в детали.

Просто выполняют свою работу, тупо и по инструкции.

Ну, Татьяна Григорьевна молодец. Не упустила шанс все выкрутить в своем свете, - возмущенно думаю я.

– Дайте мне хотя бы пять минут, чтобы собраться, – выдавливаю я из себя, чувствуя, что голос почти не слушается.

– Пять минут, – кивает старший.

Я захлопываю дверь перед их носами, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Сердце колотится где-то в горле, ладони становятся влажными, а ноги ватными.