Его слова задевают меня за живое, и я отвожу взгляд в сторону. За окном собираются сумерки, на город опускается тихий летний вечер, а я думаю, только о том, что это лето не забуду никогда.

– А что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, возвращаясь к разговору. – На даче я имею в виду? Ты ведь не похож на садовода, если честно.

Он усмехается, разливая по чашкам чай.

– Эта дача принадлежала моим родителям, – начинает он, и его голос становится немного глубже, словно он вспоминает что-то далекое. – Они уже уехали жить к сестре в другой город, а дом остался мне. Я решил пожить здесь после того, как выписался из госпиталя.

– Из госпиталя? – переспрашиваю я, внимательно глядя на него.

– У меня было ранение, – говорит он просто, без всякого пафоса. – Я военный, точнее бывший. Моя бывшая жена всегда была недовольна, что я рискую жизнью. И когда я оказался в госпитале на несколько месяцев, она не выдержала. Собрала вещи и ушла к моему другу.

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Я смотрю на него уже совсем иначе. На его лицо, на его руки, на его спокойный, но немного уставший взгляд.

– Она тебя бросила? – удивленно произношу я.

– Она сказала, что не подписывалась на инвалида, – горько усмехается он, пытаясь скрыть горечь. Что хочет жить с нормальным мужчиной, а не с тем, кто прикован к койке. Хотя я не был инвалидом. Я просто лежал несколько месяцев, потом начал восстанавливаться. Но она не стала ждать.

Я молчу.

Сложно произнести хоть что-то, потому что я вдруг понимаю, что мы с ним очень похожи.

Нас обоих бросили. Мы оба потеряли людей, которым доверяли. Мы оба пытаемся собрать себя заново.

– Мне очень жаль, – наконец выдавливаю я. – Это ужасно.

– Пережил, – пожимает он плечами, словно речь идет о чем-то незначительном. – Уволился в запас. Начинаю осваиваться на гражданке. Приехал на дачу. Думал тут тихо и спокойно. А тут такие страсти. Соседи, которые разводят костры среди ночи и сжигают мужнину одежду.

Я не выдерживаю и смеюсь. Смех выходит каким-то истеричным. Он смотрит на меня и тоже улыбается.

– Ладно, это было смешно, – говорю я, вытирая глаза. – Извини. Я не должна была поджигать его вещи на улице. Просто я была в таком состоянии...

– Я понимаю, – прерывает он меня. – Ты злилась и это нормально. И то, что я вчера был резким – это просто потому, что я не знал, что происходит.

– А теперь знаешь.

– Теперь знаю, – подтверждает он.

Я смотрю на него, и впервые за долгое время не чувствую себя одинокой.

– Если что-то понадобится – звони, – говорит Глеб, протягивая мне свою визитку. – Или просто стучи в дверь.

Я беру визитку и смотрю на нее: просто имя и телефон. Без лишних деталей.

– Спасибо, – говорю я тихо. – Я даже не знаю, что бы делала сегодня без твоей помощи.

– Разобралась бы, – уверенно говорит он. – Я вижу, что ты сильная.

Мы еще немного сидим в тишине, допивая чай. Я чувствую, как внутри появляется маленькая, но очень важная искра. Чувство, что все не так безнадежно, как кажется.

Потом мы выходим из кафе, садимся в машину и едем обратно на дачу.

Я молчу, смотрю в окно и думаю о том, как странно устроена жизнь.

Вчера я ненавидела весь мир, а сегодня сижу в кафе с почти незнакомым мужчиной, который стал мне ближе, чем Миша за двадцать лет брака.

Глеб останавливается у моего дома, и я замечаю, что у калитки стоит чужой автомобиль.

Я выхожу из машины, смотрю на дом и вижу, что на крыльце сидит Жанна.

Глава 13 Марианна

Я замираю на месте, глядя на фигуру, сидящую на крыльце моего дома.

И зачем только Жанна явилась ко мне? Она разрушила мою жизнь, родила сына моему мужу и теперь хочет о чем-то поговорить.

Она расположилась так, словно имеет на это полное право. Словно она уже хозяйка.

И внутри меня разрастается такая ярость, что я едва сдерживаюсь.

Я делаю глубокий вдох и решительно иду к калитке. Глеб остается позади, но я спиной чувствую его взгляд.

Он наблюдает, готовый вмешаться, если понадобится. Но мне вряд ли понадобится его помощь.

Жанна поднимается с крыльца, и я вижу ее надменное лицо с легкой улыбкой на тонких губах. Она явно пришла с намерением что-то выяснить.

– Что ты здесь делаешь? – холодно произношу я, останавливаясь в нескольких шагах от нее. Говорю спокойно, хотя внутри все дрожит от напряжения.

Она чуть наклоняет голову, и ее взгляд становится пристальным.

– Нам нужно поговорить, Марианна.

– Нам не о чем говорить, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. – Ты вообще как посмела сюда прийти?

Жанна не смущается и даже не моргает. Она поправляет черный плащ на плечах и делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

– Я не собираюсь выяснять отношения. Просто нужно прояснить один вопрос. Ты же понимаешь, что ваш брак с Михаилом уже не имеет смысла? Он хочет развода, и я хочу, чтобы мы все сделали это цивилизованно.

Я усмехаюсь, чувствуя горечь, смешанную с презрением.