Глеб смотрит на часы и говорит, что ему пора. На мгновение мне становится грустно. Ноя понимаю, что мы не может сидеть так вечно. У всех есть дела и обязанности.

Я встаю проводить его к воротам.

Мы стоим под луной и смотрим друг на друга. В его глазах я вижу искренний интерес. И вдруг он притягивает меня к себе и наши губы сливаются в жарком поцелуе.

Сопротивляться я не могу. Мне кажется, я ждала этого момента с тех самых пор, когда он защитил меня перед Мишей.

Глава 28 Марианна

Утро начинается с ощущения легкости, которого я не испытывала уже очень давно.

Воспоминания о вчерашнем вечере еще кружатся в голове: его руки, его губы, его взгляд под луной.

Я улыбаюсь, глядя в потолок, и чувствую, как тепло разливается по телу. Но я не позволяю себе долго предаваться этим мыслям.

Сегодня рабочий день, и мне нужно быть в форме.

Я быстро собираюсь, пью кофе на ходу и выхожу из дома. Дорога до клиники проходит почти незаметно.

Я прокручиваю в голове план на день, но мысли то и дело возвращаются к Глебу. Внутри меня все еще дрожит та искра, которую он зажег вчера.

Я стараюсь сосредоточиться на работе, но это плохо получается.

День пролетает быстро. Несколько клиентов, консультации и общение с коллегами отвлекают меня.

Я чувствую себя почти нормально, почти как раньше, до всей этой истории. Но в глубине души я знаю, что ничего уже не будет по-старому.

И это меня уже не пугает. Наоборот: наполняет меня какой-то странной надеждой.

К вечеру я возвращаюсь на дачу, чувствуя приятную усталость.

Выхожу из машины, вдыхаю вечерний воздух, бросаю взгляд на дом Глеба и направляюсь к своему. Вокруг царит природный шум, только птицы щебечут на деревьях да кузнечики стрекочут в траве.

Я замечаю, что ворота теперь закрываются ровно и бесшумно благодаря Глебу. Эта мысль снова вызывает улыбку.

Но когда я подхожу к крыльцу, я замечаю Татьяну Григорьевну, стоящую у двери. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня с тем же выражением ненависти, с которым смотрела на меня всю жизнь.

Внутри меня все сжимается, но я понимаю, что придется с ней поговорить.

– Марианна, – цедит она. – Ты думала, что я не узнаю? Что ты сожгла вещи моего сына, привела сюда какого-то мужика и хочешь забрать у него все приразводе? Но я пришла тебе сказать, что ты ничего не получишь. Слышишь меня? Ничего!

– Татьяна Григорьевна, – отвечаю я холодно, чувствуя себя уверенно. – Мое дело уже закрыли. Ваши обвинения не имеют под собой никаких оснований. Я подала на развод, и дача останется за мной. Если вы хотите кого-то винить, вините своего сына, который разрушил все, до чего дотронулся.

Она сжимает кулаки, и я вижу, как ее лицо искажается от злости.

– Ты еще пожалеешь! – бросает она, разворачивается и уходит, топая каблуками по вымощенной камнем дорожке.

Я смотрю ей вслед, чувствуя только усталость.

Я захожу в дом, сажусь на кухне и чувствую, как внутри меня поселяется беспокойство. Почему-то на душе неспокойно.

Я смотрю на часы. Уже поздно. И вдруг я понимаю, что хочу увидеть Глеба.

Просто увидеть, убедиться, что он рядом. Мне нужно его тепло, его голос. Я решаю приготовить ужин и отнести ему. В знак благодарности за все, что он для меня сделал.

Я быстро собираю корзинку с едой: мясо, овощи, сыр, хлеб, немного вина.

Сердце колотится быстрее, когда я выхожу из дома и направляюсь к его калитке.

На небе светят яркие звезды, и я чувствую, как внутри меня разливается волнение. Я иду к его дому и стучу в дверь.

Раздаются шаги, и через несколько секунд дверь открывается.

На пороге стоит красивая женщина в халате.

Ее волосы распущены, на лице легкая, надменная улыбка. Она смотрит на меня с любопытством, и я чувствую, как внутри меня все обрывается.

Она окидывает меня взглядом и спокойно, с легкой насмешкой произносит:

– Вам кого? Глеба? Так он занят. С ребенком сидит.