И теперь еще заявление Татьяны Григорьевны.

Она ведь никогда меня не любила, вес время убеждала своего сыночка, что я ему не пара, потому что не смогла подарить ему наследника.

Зачем она это сделала? Это же не шутки.

Глава 10 Марианна

В участке меня заводят в небольшой кабинет, усаживают за стол, предлагают воды.

Я не пью, только смотрю на стакан, стоящий передо мной, и чувствую, что меня сейчас вырвет. Подкатывает такая тошнота, что становится трудно дышать.

Я прошу открыть окно.

Как ни странно ,но полицейские не сопротивляются, открывают окно и даже один спрашивает не вызвать ли врача.

Я отрицательно киваю головой.

– Расскажите, что произошло, – говорит следователь, мужчина лет сорока с усталыми глазами и спокойным голосом. Он садится напротив и берет ручку.

Я начинаю рассказывать с самого начала.

Про фотографии, которые мне передал детектив. Про измену мужа с Жанной. Про то, что у них есть сын. Про то, как я застала его на даче с еще с одной женщиной по имени Катя. Про наш разговор и его слова, которые разрывали мне душу. И про то, как он оступился, когда я дала ему пощечину.

– Вы сказали ему: «Так тебе и надо»? – уточняет следователь, не поднимая глаз от бумаг.

– Это была просто эмоция, – чувствую, как голос дрожит и я с трудом сдерживаю слезы. – Я не толкала его. Я просто влепила ем пощечину. Он запутался в своей простыне и все. Запнулся и упал. Я его не толкала. Моя подруга была там, она может все подтвердить.

– Но вы признаете, что ударили его до этого? – продолжает он, и его голос остается все таким же ровным.

– Да. Я ударила его по лицу. Но пощечина не могла сбросить взрослого мужчину с лестницы! Это абсурд. Он потерял равновесие и просто оступился.

Следователь записывает мои слова в протокол, затем поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем усталую снисходительность.

– Ваша свекровь утверждает, что вы причинили вред здоровью ее сына. Что вы хотели отомстить ему за измену.

Я криво усмехаюсь, чувствуя, как внутри поднимается злость и обида.

– Моя свекровь вообще не в курсе, что произошло. Ее не было в этот момент. Она понятия не имеет, что у него есть другие женщины и дети на стороне. Или она знает? – я смотрю на следователя в упор. – Может, она вам об этом рассказала? Она вообще знает правду о своем сыне, или просто хочет отомстить мне за то, что я посмела выгнать ее обожаемого мальчика?

Следователь пропускает мои слова мимо ушей.

Допрос длится больше часа. Он задает одни и те же вопросы, и я отвечаю одно и то же, чувствуя, что внутри я уже опустошена а силы покидают меня. Я не знаю, верят ли они мне, слушают ли вообще. Я просто говорю и говорю, чтобы не сорваться на крик.

– Вы не отрицаете, что он упал после вашей пощечины? – в какой-то момент снова переспрашивает следователь.

– Я не отрицаю, что он упал, – отвечаю я, чувствуя, что голос садится от бесконечного повторения. – Но я отрицаю, что я стала причиной его падения. Позвоните моей подруге.

Следователь вздыхает, и в этом вздохе я слышу усталость и скуку.

– Мы свяжемся с ней, – говорит он. – Проверка по заявлению будет проведена в установленном порядке. Пока вы свободны. Но вы предупреждены: вам избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. Мы будем вызывать вас по необходимости. Постарайтесь не покидать город.

– Я ничего не делала, – повторяю я почти шепотом, расписываюсь в бумагах и выхожу из кабинета.

Ног почти не чувствую. Такое ощущение, что их набили ватой или вакуумом. Каждый шаг дается с трудом. Руки дрожат.

Внутри все сжалось, и я не знаю, плакать мне или смеяться. Я выхожу из здания и сразу же делаю глубокий вдох чистого воздуха.

Внезапно похолодало. Я вздрагиваю и кутаюсь в свой летний жакет. В этот момент мне хочется просто упасть на землю и не двигаться.

А еще лучше исчезнуть куда-нибудь.

– Марианна!

Надо мной раздается голос Глеба. Он стоит рядом со мной, скрестив руки на груди. Выглядит он спокойным, но в глазах я замечаю беспокойство.

– Ты все это время был здесь? – удивленно вздергиваю брови.

– Сказал же, что буду рядом, – отвечает он, делая шаг ко мне. – Ты как? Отпустили?

– Устала, – выдавливаю я. – Отпустили под подписку. Будут проводить проверку по заявлению.

Он кивает и тут же говорит:

– Я уже проконсультировался с юристом. Есть пара вариантов, как действовать дальше. Если хочешь – расскажу.

Я молчу.

Смотрю на него и думаю, зачем он вообще это делает. Он ведь чужой человек.

Но в то же время я понимаю, что возвращаться домой и оставаться одной сейчас это еще хуже.

– Поехали в кафе, – мягко предлагает он. – Там все обсудим. Ты хоть поешь и немного придешь в себя.

Я закрываю глаза на секунду, делаю глубокий вдох и чувствую, как внутри становится легче.

– Ладно, – тихо произношу я. – Поехали.