Он хочет что-то сказать, но не решается. А потом просто разворачивается и выходит из дома, громко хлопнув дверью.

В комнате повисает тишина.

Я стою посреди гостиной, и меня всю трясет.

Слезы стоят в глазах, но я держусь, глядя на Глеба, который стоит у двери, медленно разжимая кулаки. Его руки чуть заметно дрожат от напряжения.

– Ты как? – наконец произносит он, подходя ко мне. Его голос становится мягким, и этот контраст с тем, что было минуту назад, поражает меня до глубины души.

– Я... –не могу выговорить ни слова.

Чувствую, как ноги подкашиваются, и в следующий миг он уже подхватывает меня под локоть, усаживает на диван и присаживается рядом.

– Все, все, тихо, – шепчет он, аккуратно гладя меня по спине. – Все кончилось. Он ушел.

Я смотрю на него и не верю своим глазам.

Я только что видела, как этот человек обращался с Мишей как с нашкодившим мальчишкой, а теперь он сидит рядом и так нежно меня успокаивает, словно я самое хрупкое создание на свете.

– Глеб... – выдыхаю я, чувствуя, что внутри меня пробивается какой-то новый, незнакомый поток чувств. – Ты... ты его так...

– Он не заслуживал другого отношения, – спокойно отвечает он. – Я не люблю этого делать, но когда вижу, как кто-то обижает женщину, особенно такую, как ты, я не могу сдержаться. Прости, если напугал.

Я качаю головой, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка.

– Ты не напугал, – говорю я чуть увереннее. – Ты спас меня. Он бы меня не отпустил, он бы продолжил, если бы ты не появился.

Глеб некоторое время молча смотрит на меня, а потом берет мою руку в свою и сжимает.

– Я всегда буду рядом, – тихо говорит он. – Если ты позволишь. Мне не нужно быть твоим героем, но я не позволю ему тебя трогать. Никогда.

Я смотрю в его глаза: темные, внимательные, полные нежности и силы.

Он не похож ни на одного мужчину, которого я знала.

Он настоящий.

И это пугает меня и притягивает одновременно.

– Спасибо, – выдыхаю я.

– Не нужно благодарности, – он улыбается и отпускает мою руку. – Лучше скажи, где у тебя чайник. Тебе не помешало бы что-нибудь горячее. Да и я бы не отказался.

Я чувствую, как внутри меня что-то оттаивает. Я смотрю на него и улыбаюсь уже чуть более уверенно.

– Чаю? – переспрашиваю я. – Так я как раз собиралась заварить. Только у меня, наверное, нет ничего сладкого.

– Я принес печенье, – он улыбается. – Еще когда шел к тебе, думал, что может пригодиться.

Я чувствую, как на душе становится теплее. Мы идем на кухню, и пока я завариваю чай, я смотрю на него и вижу, как он осматривает комнату, замечая неисправный кран, который Миша так и не удосужился починить.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня загорается крошечная, теплая искра, в которой проступает надежда, что еще остались в этом мире настоящие мужчины.

Глава 26 Глеб

Спустя несколько дней.

Я чувствую, что внутри меня все еще кипит злость на этого ублюдка. Громов перешел все границы, и я не позволю ему продолжать свои игры.

Я не собираюсь ждать, пока судебная система решит, что делать с этим делом. Я собираюсь решить его сам.

Я подъезжаю к его дому, выхожу из машины и нажимаю кнопку звонка. Он открывает дверь, и по его лицу я вижу, что он не ожидал меня увидеть.

– Ты? – он произносит вопрос с выражением удивления пополам с раздражением.

– Я пришел поговорить, – отвечаю я, проходя в квартиру без приглашения, – о твоем заявлении.

Миша закрывает дверь и поворачивается ко мне, пытаясь скрыть волнение, которое я вижу в его глазах.

– Я сказал тебе в прошлый раз, – недовольно отвечает он, – я не собираюсь забирать заявление.

– Ты заберешь его, – говорю я спокойно, но мои слова звучат как приказ. – Я не позволю тебе довести это дело до суда. У меня есть друзья в нужных местах, и они не дадут хода этому делу. Если ты не хочешь, чтобы твои махинации с имуществом, твои измены и ложь стали достоянием общественности, ты сделаешь так, как я сказал.

– Ты мне угрожаешь? – он усмехается, но я вижу, как на его лице проступает неуверенность.

– Я тебе обещаю, – отвечаю я. – И поверь, лучше не проверять, что из этого выйдет.

Несколько секунд он смотрит на меня, потом отворачивается и пожимает плечами, стараясь выглядеть безразличным.

– Делай, что хочешь, – бормочет он, но я слышу в его голосе нотки страха.

Я разворачиваюсь и ухожу, не прощаясь.

Сам напросился.

Я сажусь в машину и набираю номер своего старого друга, с которым мы вместе служили и который теперь работает в прокуратуре. Он отвечает почти сразу.

– Глеб, дружище, – слышу я его голос. – Давно не звонил. Что ты, как?

– Привет, Серега. Нужна помощь. Есть одна женщина...

Я рассказываю ему все: про Марианну, про Мишу, про заявление и про то, что я сделал. Он слушает молча, потом говорит: