– Возможно, – говорю я, чувствуя, что внутри меня поселяется странное спокойствие. – Но я знаю, что это еще не конец. Жанна обязательно расскажет Мише, и он найдет способ мне отомстить. Я готова к этому, но пока хочу просто наслаждаться моментом.

Глеб наклоняется чуть ближе к столу и смотрит на меня с какой-то новой теплотой в глазах.

– Хочешь, я угощу тебя десертом? – предлагает он. – За сегодняшнее приключение мы заслужили.

Я смеюсь, чувствуя, как внутри меня разливается удивительное чувство легкости.

Впервые за долгое время я чувствую себя почти счастливой. Мы заказываем два куска шоколадного торта с чаем и продолжаем сидеть за столиком, разговаривая о пустяках.

Я даже забываю, что меня еще ждет суд по разводу, если Миша не согласится на развод. Хотя, зачем мне переживать?

У него ведь две женщины с детьми. Наверняка ему будет, чем заняться после больницы.

Время пролетает незаметно, и когда мы выходим из кафе, на улице уже начинает темнеть.

Я сажусь в машину и смотрю на Глеба. В темноте его черты кажутся более мягкими, а взгляд – заботливым.

– Спасибо тебе за помощь и сегодняшний вечер, – признаюсь я, чувствуя, что это правда.

– Ты справилась бы, – отвечает он уверенно. – Ты сильная, Марианна. Но я рад, что могу быть рядом.

Глава 22 Михаил

Я выхожу из больницы и вдыхаю свежий воздух.

Наконец-то свобода.

Несколько дней в этой душной палате с запахом лекарств и постоянными процедурами измотали меня. Голова еще слегка кружится после сотрясения, но врачи сказали, что все уже позади. Можно возвращаться к нормальной жизни.

К той самой жизни, которую моя драгоценная женушка попыталась испортить.

Сажусь в такси и называю адрес матери. Она уже ждет меня, я знаю.

Мать звонила мне каждый день в больницу, устраивала истерики и требовала, чтобы я не давал слабины.

Сейчас она, наверное, приготовила чай и уже продумала план мести. Моя мать – женщина жесткая и расчетливая. Она никогда не прощала обид, особенно тех, что касались меня.

Такси подъезжает к дому. Я расплачиваюсь и с трудом поднимаюсь по ступенькам. Тело еще болит после падения, но я стараюсь не подавать вида. Мать открывает дверь, едва я касаюсь звонка.

– Миша, сынок! – она бросается ко мне, обнимает и ведет в гостиную. – Садись скорее, я приготовила твой любимый чай. Все будет хорошо, ты только не переживай.

Я сажусь на диван. Мать суетится, ставит передо мной чайник, печенье, бутерброды. Я смотрю на это с легкой усмешкой. Мать всегда умела заботиться.

– Как ты, сынок? – присаживается она напротив. – Все заживает?

– Сойдет, – отвечаю я. – Сотрясение прошло, синяки уже почти не видны. Но вот что делать дальше – это вопрос.

Мать поджимает губы и смотрит на меня внимательно.

– А что тут думать? Ты должен оставить Марианну ни с чем. Никакой дачи, никаких денег. Чтобы она поняла, что такое переходить нам дорогу.

Я потираю переносицу. Мать всегда была радикальна в своих решениях.

– Мам, это не так просто. Суд поделит имущество. У нас с ней официальный брак, она имеет право на половину. У нее есть доля в квартире и даче. Если она пойдет к хорошему юристу, то может отсудить.

– Ничего она не отсудит! – мать повышает голос. – Ты что, забыл, что она под следствием? Это же будет учитываться в суде. Она – убийца, Миша. С таким ярлыком ей ничего не светит. Ты просто должен отстаивать свои позиции.

Я молчу, обдумывая ее слова.

– Пока она под следствием, – продолжает мать, – она не сможет нормально защищать свои права. У нее не будет времени, не будет денег. А если затянуть процесс, она вообще сломается. Я видела таких женщин, сынок. Они терпят, терпят, а потом просто сдаются.

– Допустим, – говорю я. – А что дальше? Дача останется за мной.

– Конечно за тобой! Она же твоя! Ты вложил туда столько денег, отремонтировал все. А она что? Сидела, цветочки сажала и ныла, что не может родить. Разве это вклад? Нет. Это просто иждивенчество.

Я чувствую, что внутри меня поднимается злость. Мать говорит о Марианне, и я соглашаюсь с каждым ее словом. Моя жена оказалась предательницей. Она посмела поднять на меня руку. И за это она заплатит.

– Ты права, мам, – говорю я. – Я не оставлю ей ни копейки. Пусть знает, как уходить от Громова.

– Вот и отлично, – она довольно улыбается. – Мы ее уделаем. У нас есть связи, есть деньги. Мы сделаем все, чтобы она осталась на улице.

Я пью чай и жую бутерброды. А мать вдруг меняет тему разговора. Она наклоняется вперед и смотрит на меня с любопытством.

– А что касается твоих женщин, Миша... Что ты собираешься делать дальше? С ними, с детьми?

Я вздыхаю.

Честно говоря, я не хочу об этом говорить. Это слишком сложно и запутанно.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Жанна хочет, чтобы я жил с ней. Она думает, что мы создадим семью. А Катя тоже не отстает. Все хотят захапать меня, все хотят, чтобы я стал их мужем.