– Ты думаешь, что кроме меня у тебя кто-то будет? – продолжает он, расхаживая по комнате и размахивая бутылкой. – Никто на тебя не позарится! Ты старая, бездетная и никому не нужная. А я – герой! У меня двое сыновей! Я дал жизнь двум пацанам, я продолжил род. А ты осталась ни с чем. Так что не смей мне перечить, поняла?

Я делаю глубокий вдох и смотрю на него с холодной усмешкой.

– Ты считаешь себя героем, Миша? – говорю я ледяным тоном. – Ты просто трус, который не смог честно сказать жене, что ему нужны дети. Ты предпочел врать, изменять и заводить семьи на стороне. Ты никогда не был настоящим мужчиной. Ты – просто жалкое подобие человека, которое боится ответственности и прячется за своими так называемыми "достижениями". Ты не заслуживаешь ничего хорошего. Ни семьи, ни уважения, ни любви. Ты пустое место, Миша. И однажды ты это поймешь.

Он замирает, и я вижу, как его лицо багровеет от злости. Он ставит бутылку на стол и делает шаг ко мне.

Я отступаю, но он продолжает наступать.

– Ты смеешь мне говорить о пустоте? – шипит он, приближаясь. – Ты, бесплодная карга?

– Отойди от меня, – предупреждаю я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Но он не слушает.

Он подходит все ближе, и я чувствую, как его руки хватают меня за плечи.

Я пытаюсь вырваться, но он гораздо сильнее. Он толкает меня на диван и нависает сверху, пытаясь поцеловать.

– Ты с ума сошел! – кричу я, отворачивая лицо. – Отпусти меня!

– Я не сумасшедший, – бормочет он, пытаясь удержать меня. – Я просто хочу напомнить тебе, кто здесь главный. Ты моя жена, Марьяна. И останешься ею, пока я не решу иначе.

– Ты ненормальный! – кричу я, пытаясь вырваться. – Прекрати! Я тебя предупреждаю!

– Что ты сделаешь? – смеется он. – Ничего. Ты слабая, ты беспомощная. Ты не сможешь дать мне отпор.

Он заламывает мне руку, и я чувствую острую боль.

Я вскрикиваю и пытаюсь ударить его свободной рукой, но он перехватывает и ее.

Я понимаю, что проигрываю, и внутри меня нарастает страх.

Но вдруг я чувствую, как его руки отпускают меня, и слышу глухой звук падения.

Я открываю глаза и вижу, как Миша отлетает в сторону.

А на его месте стоит Глеб. Он тяжело дышит, его кулаки сжаты, а в глазах сверкает ледяная ярость. Он переводит взгляд на меня, и я вижу, как он мгновенно смягчается.

– Ты в порядке? – спрашивает он, протягивая мне руку.

Глава 25 Марианна

Миша лежит на полу, растерянно моргая, а Глеб стоит над ним, тяжело дыша.

Я вижу, как его кулаки сжаты, как напряжены мышцы на плечах, как в глазах все еще горит холодная ярость.

Он смотрит на моего мужа, и в этом взгляде нет ни капли сомнения. Только стальная уверенность и презрение.

– Ты совсем охренел, мужик? – шипит Глеб, но от этого звука по коже пробегает мороз. – На женщину руки поднимать? Ты себя вообще за кого принимаешь?

Миша пытается подняться, но Глеб не дает ему шанса.

Он хватает его за шкирку, как нашкодившего котенка, и резко ставит на ноги.

Миша вскрикивает, пытается вырваться, но Глеб с легкостью заламывает ему руки за спину, прижимая к стене.

– Отпусти, урод! – кричит Миша, дергаясь. – Ты вообще кто такой? Это моя жена, понял? Я имею право!

– Ты потерял это право, – стальным тоном произносит Глеб. – В тот момент, когда ты поднял на нее руку. В тот момент, когда ты предал ее. В тот момент, когда ты решил, что можешь распоряжаться ее жизнью.

Миша пытается вывернуться, но Глеб еще сильнее сжимает его руки. Я слышу болезненный хруст суставов.

– А теперь слушай меня внимательно, – продолжает Глеб, наклоняясь к самому уху Миши. – Ты заберешь свое заявление, понял? Ты пойдешь к следователю и скажешь, что ошибся, что ты сам упал. И ты оставишь Марианну в покое. Навсегда.

– Или что? – шипит Миша, пытаясь казаться смелым. – Ты меня убьешь? Думаешь, я боюсь каких-то угроз?

Глеб усмехается, и в этой усмешке я слышу ледяную уверенность.

– Ты не знаешь, кто я, Громов, – говорит он, чуть ослабляя хватку, но продолжая держать его. – Я бывший военный. Я прошел через такое, что тебе и не снилось. Я видел многое, и убивал, и выживал. И можешь мне поверить, я знаю как минимум два десятка способов сделать так, чтобы ты больше никогда не встанешь.

Миша замирает.

Я вижу, как по его лицу пробегает страх. Наверное, он впервые за много лет чувствует, что находится в проигрышной позиции.

– Но я не буду этого делать, – продолжает Глеб спокойно. – Потому что ты не стоишь того, чтобы марать руки. Я просто скажу тебе одну вещь: если ты не заберешь заявление, я найду способ сделать твою жизнь невыносимой. И я сделаю это без адвокатов и судов. Ты меня понял?

Миша сглатывает, но молчит.

– Я спросил, ты меня понял? – повторяет Глеб, и в его голосе появляется угроза, от которой мороз идет по коже.

– Понял, – выдавливает Миша. В голосе слышится страх.

Глеб отпускает его, и Миша, потирая руки, отходит к двери. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу ненависть, смешанную со страхом.