Они смотрят друг на друга, и я почти физически ощущаю, как их ненависть перерастает во что-то большее.

Они тут же забывают обо мне, забывают о больнице, забывают обо всем, кроме того, что стоят друг напротив друга и каждая из них считает, что именно она имеет право на Мишу.

– Ты думала, что он будет с тобой? – шипит Катя. – Ты просто была удобной! Он никогда не любил тебя, он просто использовал тебя, чтобы родить ребенка!

– Ты ничего не знаешь! – взрывается Жанна. – Он обещал мне развод! Он сказал, что любит меня, а ты просто случайность, которая прицепилась к нему!

– Он так же говорил мне! – кричит Катя, делая шаг вперед. – И ты думаешь, что твой сын – единственный наследник? У меня тоже есть его ребенок!

Я наблюдаю за ними, и ощущаю, как во мне появляется холодное торжество.

Я стою в стороне и смотрю, как они выясняют отношения, как их крики привлекают внимание прохожих, как их лица искажаются от ярости.

Они не замечают никого вокруг. Видят только друг друга.

Я замечаю, как Жанна вдруг бросается вперед, толкая Катю в плечо. Та не остается в долгу, хватает Жанну за волосы, и между ними начинается настоящая потасовка.

Сумки падают на асфальт, каблуки ломаются, крики становятся громче.

Я смотрю на это и чувствую себя зрителем в театре абсурда, который разыгрывается прямо передо мной.

Они царапаются, дергают друг друга за волосы, пытаются ударить.

Я наблюдаю, как они теряют остатки достоинства, превращаясь в двух взбешенных женщин, которые готовы уничтожить друг друга ради мужчины, который, в конце концов, не стоит ни одной из них.

И вдруг я не выдерживаю.

Я хлопаю в ладоши, звонко и громко, и они обе замирают, поворачивая ко мне перекошенные лица.

– Браво, девочки! – произношу я с широкой улыбкой. – Никогда не думала, что буду наблюдать такую сцену. Вы просто прекрасны. Это бесподобное представление. Жаль, что Миша этого не видит. Думаю, он бы оценил такие бои за себя.

Они смотрят на меня с ненавистью и непониманием, но я уже не обращаю на них внимания.

Я делаю шаг назад, подхватываю свою сумку и направляюсь к машине.

– Оставляю вас наедине, – бросаю я через плечо, не оборачиваясь. – Разбирайтесь сами. Желаю удачи!

Я слышу, как они снова начинают кричать друг на друга, но их голоса постепенно затихают за моей спиной.

Сажусь в машину, завожу двигатель и смотрю в зеркало заднего вида, где две женщины продолжают выяснять отношения возле больницы.

Я улыбаюсь.

И чувствую, что наконец освободилась. Я больше не хочу быть частью этого хаоса.

Я хочу жить своей жизнью.

Без них.

Без Миши.

Без всей этой лжи и предательства.

Глава 17 Марианна

Я возвращаюсь на дачу, когда солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые тона.

Дорога от больницы до СНТ прошла в каком-то странном оцепенении.

Я вела машину на автомате, почти не замечая поворотов, и только когда остановилась у своей калитки, почувствовала, как внутри отпускает то напряжение, что держало меня последние часы.

Выхожу из машины, подхожу к дому, открываю дверь и вхожу в тишину.

Внутри пусто. Ароматы лета, дерева и леса кажутся мне такими родными, что мне сразу становится легче.

Я сажусь на диван, не включая свет, и просто сижу, глядя в окно на темнеющий сад.

Через час я слышу шум подъезжающей машины, затем голос Леси, которая кричит что-то с порога.

Я встаю, открываю дверь, и она влетает внутрь, как ураган, с сумкой через плечо и взволнованным лицом.

Она сразу замечает мой вид и, не говоря ни слова, обнимает меня. Чувствую, как тепло ее рук немного согревает меня изнутри.

– Ты как? – спрашивает она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. – Я знаю, что ты ездила в больницу. Марьяш, ну почему ты не взяла меня с собой?

– Не хотела тебя впутывать, – отвечаю я, возвращаясь на диван. – Это моя война. Я должна была сама с ними поговорить.

– И как поговорила? – она садится рядом, внимательно глядя на меня.

Я не сразу отвечаю, собираясь с мыслями.

Рассказываю ей про Мишу, про его ухмылку, про то, что он не собирается забирать заявление. Про его мать, которая ворвалась в палату и устроила скандал.

И про Катю и Жанну, которые устроили драку прямо у больницы.

Леся слушает, не перебивая, и я вижу, как ее лицо мрачнеет с каждым моим словом. Когда я заканчиваю, она качает головой.

– Какой кошмар, – произносит она. – Я даже не представляла, что все так серьезно. Но я тоже была у следователя сегодня.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд.

– Что? Тебя уже вызывали?

– Да, – кивает она. – Они допрашивали меня как свидетельницу. Я рассказала все, что видела. Что ты не толкала его, что он сам оступился. Но следователь сказал, что если Миша не заберет заявление, то дело может дойти до суда. А если заберет – то все закроют за отсутствием состава преступления.