— Аталим, если ты хочешь прикоснуться ко мне, мне нужно, чтобы ты изменил форму и попросил. Это все, о чем я прошу. Если ты это сделаешь, ты можешь прикасаться ко мне, как захочешь. Мне даже все равно, если ты меня обожжешь. — Я показываю на старую рану от ожога на моей руке после моего лечения. — Ну, я вру. Мне не все равно, если ты меня обожжешь. Но если ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе в ответ, я готова рискнуть, просто потому, что я так сильно тебя люблю и скучаю по тебе, как по шоколадному торту. Даже больше.

Дракон снова опускает голову и приближается ко мне на несколько дюймов. Его хвост хлещет из стороны в сторону, задевая ближайшую машину и опрокидывая ее на бок. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на это зрелище, потому что не хочу показывать страх. Я просто хочу, чтобы Лиам увидел, как сильно я его люблю.

— Тебе нравится, как звучит мой голос? — спрашиваю я, добавляя к этому сексуальную гортанную нотку. — Так вот почему ты подходишь ближе? Ты помнишь это? — Я протягиваю руку, гадая, позволит ли он мне прикоснуться к нему вот так.

К моему удивлению — и облегчению — он наклоняется и прижимается своим чешуйчатым носом к моей руке. Каждая ноздря такая большая, что я могла бы просунуть в нее кулак, а изо рта у него пахнет углем и дымом. Я игнорирую вид его больших зубов и тот факт, что он мог бы съесть меня в два счета, и нежно поглаживаю его по носу. В человеческом обличье кожа Лиама на ощупь похожа на человеческую — такая же мягкая и приятная к прикосновению, как и «нормальная» кожа, только с намеком на чешуйчатый узор, проступающий сквозь золото. Но тут крупным планом его чешуйки увеличены, и каждая из них кажется грубой каменной крошкой. Неудивительно, что Эми носит седло. Я глажу его по носу, играя пальцами с чешуйками. Я хочу почувствовать ту сильную любовь, ту собственническую потребность, которые я всегда испытывала к нему в прошлом, но сейчас я чувствую только беспокойство, что он, возможно, зашел слишком далеко.

— Ты сказал, что никогда не бросишь меня, — напоминаю я ему, понизив голос до тихого шепота, когда нежно касаюсь его чешуи. — Не думаю, что ты захочешь мне лгать. Я думала, что значу для тебя больше, чем это.

Дракон движется. Он бросается вперед так быстро, что я вскрикиваю и отшатываюсь назад, падая на задницу. Его когти цепляются за воздух, и я задаюсь вопросом, пытался ли он схватить меня или просто напугать.

В любом случае, он нависает надо мной, его глаза темнеют и наводят ужас, когда он смотрит вниз, туда, где я распростерлась на булыжниках площади. Моя задница болит от падения, но я не обращаю на это внимания. Я даже дышать не могу, потому что уверена, что стоит мне сделать неверное движение, и Лиам набросится на меня и съест.

Дракон опускает голову, а затем внезапно просовывает морду мне между бедер.

Я задыхаюсь и снова падаю на булыжники мостовой. Я распласталась на земле, когда его нос потерся о мою киску, и он выдохнул, что было похоже на волну жара. Я издаю тихий протестующий звук, но он не двигается.

На самом деле, он ничего не делает. Он словно застыл на месте. Мгновение спустя он глубоко вдыхает, и я понимаю, что он чувствует мой запах.

Я хочу сжать кулаки от возбуждения. Да! Наконец-то!

— Вдохни его, — подбадриваю я. Странно чувствовать восторг от того, что дикий дракон обнюхивает мою киску, но если что-то и вернет Лиама ко мне, так только это. — Ты чувствуешь мой запах? Чувствуешь, как я прикасалась к себе, когда думала о тебе? Каким влажной я стала для тебя?

Дракон снова рычит, но на этот раз в нем нет угрозы. Кажется, что тяжелая злоба, витающая в воздухе, рассеивается, и мне хочется кричать от радости. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы еще больше вернуть его к себе. Одной рукой я осторожно отодвигаю его морду от своих складок. Он позволяет мне оттолкнуть его, хотя он в сто раз крупнее меня. Его чешуя немного влажная от прикосновения к моим интимным местам, и это наводит меня на мысль. Я держу руку на его носу, так как он не отодвигается, и раздвигаю бедра шире. Я опускаю другую руку к своей киске и во второй раз за день начинаю мастурбировать.

На этот раз нетрудно представить, как Лиам возбуждается. Его присутствие — каким бы потерянным он ни был — вселяет в меня надежду. Поэтому я провожу пальцами по своим складочкам, ища остатки влаги, а затем провожу ими по клитору, делая его влажным и скользким.

— Ты хочешь, чтобы я кончила для тебя?

Драконий нос мягко прижимается к моей руке, словно пытаясь снова опуститься к моей киске.

— Нет, — говорю я ему, слегка задыхаясь, пока ласкаю свой клитор. — Ты можешь смотреть, но не можешь трогать. Только не так. Ты должен быть человеком.

Его язык скользит по чешуйкам и касается моей руки. Он пробует меня на вкус. Я стону, представляя, что до него доходит, что это я. Что я здесь, выступаю перед ним. Соблазняю его.

Побуждаю его вернуться ко мне.