— Ладно, давай я принесу тебе пива, именинница. — Он закидывает руку мне на плечо и делает шаг, чтобы увести меня от бассейна, но не успевает он сдвинуться с места, как кто-то поблизости вопит:

— Именинницу в бассейн! — Дерек несется прямо на меня.

Я цепляюсь за Тристана, но он отталкивает меня, оставляя беззащитной, когда Дерек врезается в меня, сталкивая в бассейн у меня за спиной.

Требуется секунда, чтобы шок прошел, когда я выныриваю на поверхность. Все вокруг ликуют, вскидывая кулаки, и с улыбкой смотрят на меня сверху вниз, пока я жадно хватаю ртом воздух в своих любимых джинсах и белой футболке. У моего кружевного бралетта нет ни единого шанса. Я скрещиваю руки на груди, выискивая своего обидчика сквозь этот хаос. Должно быть, Дерек отступил сразу после того, как толкнул меня. Он стоит со своими тупорылыми дружками возле складного столика, смеясь, глядя на меня и потягивая свой напиток.

Мое прежнее опьянение как рукой сняло. Тристана нигде не видно, и мне приходится самой выбираться из бассейна. Возможно, другая, более беззаботная девчонка обратила бы всё в шутку и присоединилась к всеобщему веселью, и, возможно, если бы меня столкнул кто-то другой, я бы так и сделала, но нет. Это был Дерек. Он сделал это не потому, что был пьян или думал, что это будет смешно. Он сделал это, потому что ненавидит меня и хочет превратить мою жизнь в сущий ад. Мы никогда не ладили. Раньше он просто игнорировал меня, когда приезжал домой из интерната, но с девятого класса он с особым рвением издевался надо мной в те редкие моменты, когда бывал дома.

Я вылезаю из воды, насквозь промокшая одежда и кроссовки тянут вниз, когда я переваливаюсь через бортик. Теперь никто не обращает на меня внимания. Я окидываю взглядом двор и замечаю Кришелл, которая болтает с каким-то незнакомым мне парнем и хихикает, покачиваясь на ногах. Рэйчел стоит в нескольких футах от нее, судя по всему, в бешенстве, но в мою сторону не смотрит. Моих остальных друзей нигде не видно. Я даже Дерека теперь не могу отыскать в толпе, не то чтобы мне этого хотелось.

Всё. Запрусь в своей комнате и забью на эту испорченную ночь.

Пока я иду к дому, кто-то врезается в меня, а затем проносится мимо и пытается перепрыгнуть через высокий глухой забор с криком:

— Копы приехали!

Весь двор взрывается хаосом. Ничто так не отрезвляет компанию пьющих несовершеннолетних, как угроза появления полиции. Некоторые тусовщики бегут в дом, но большинство пытается перемахнуть через забор. Может, я немного и протрезвела, но соображать ясно по-прежнему не могу. Я резко оборачиваюсь и смотрю на сине-красные мигалки, освещающие ночное небо вдалеке.

Кто-то дергает меня за руку, и я падаю вперед, успевая выровняться до того, как разобьюсь о настил перед бассейном.

— Давай, пошли, — орет Дерек, таща меня сквозь обезумевших подростков. Я должна бы сопротивляться, вырвать руку и пойти куда угодно, лишь бы подальше от него, но у меня нет плана, и вокруг творится слишком сильный хаос.

Дерек направляется к кладовке для бассейна сбоку дома, вдали от остальной вечеринки. Он открывает дверь и заталкивает меня внутрь, после чего закрывает её за нами. Здесь темно, и моим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть. Насосы, надувные матрасы, давно забытые шезлонги и зонтики от солнца оттесняют нас в самый центр каморки, оставляя ровно столько места, чтобы наши грудные клетки могли расширяться от тяжелого дыхания. Я никогда раньше не была так близко к нему, и как только адреналин спадает, меня охватывает абсолютное отвращение.

— Почему мы здесь? Тут наверняка полно пауков! — Я делаю шаг к двери, решив, что лучше попаду в колонию для несовершеннолетних, чем буду заперта наедине с Дереком.

Он дергает меня за руку, глядя на меня сверху вниз темными глазами.

— Заткнись! Никуда ты не пойдешь. Если они найдут тебя, то найдут и меня.

Я шепчу:

— И хорошо. Может, мне стоит влипнуть в неприятности, чтобы тебя поскорее отослали обратно. — Я пытаюсь вырваться, но его хватка становится крепче. Он обхватывает другой рукой мое второе запястье и расставляет ноги так, что я оказываюсь зажата в угол.

— А если я закричу? — Моя метафорическая угроза вряд ли звучит слишком пугающе, когда она произнесена приглушенным тоном. Я не слышу никого снаружи, но и раскрывать наше укрытие пока не готова.

— Тогда я зажму тебе рот, пока ты не вырубишься.

— Ты не посмеешь.

— Да неужели?

— Почему ты такой придурок?

Он усмехается.

— Потому что я не хочу нажить себе неприятности. Это называется инстинкт самосохранения, дорогуша.

— Я имею в виду вообще. Это должно было быть празднование моего дня рождения, а ты всё испортил.

— Испортил? Твои родители тебя бросили, и к тебе собирались прийти только три твои дерьмовые подружки. Я всё улучшил.

— Ага, так-то намного лучше. И почему ты называешь их «твоими» родителями? Они и твои родители тоже.