Мама погибла. Быстро, сгорела за короткое время, а самые лучшие врачи, которых нашел отец, ничего не смогли сделать.

Ей так и не поставили никакого диагноза. Не помогли ни поездку в Европу, ни экспериментальные варианты лечения. Никто не сумел определить реальную причину ее состояния. Старались работать хотя бы с симптомами, пробовали разные схемы. Но все только ухудшалось. Анализы показывали спорную картину, еще сильнее запутывая докторов.

Я не могла поверить, что мамы не стало. Даже после похорон. Мне чудилось, это кошмарный сон, и вот-вот я проснусь от звука ее голоса, от нежного смеха рядом.

Краски вокруг померкли. Но я еще не представляла, что новый удар ждет впереди.

После похорон еще неделя не прошла, когда отец привел в наш дом другую женщину. И не одну. С дочерью. Как выяснилось, это его бывшая любовница. И моя сводная сестра, которую она родила в тайне от папы, когда они в прошлом расстались.

— Женя, — протянула моя будущая мачеха. — Какое красивое у тебя имя. Уверена, мы поладим. Познакомься со своей сестрой. Это Инга. Мы теперь живем здесь. Большая дружная семья.

Тогда я не знала, что каждое слово этой женщины окажется ложью, и она постарается сделать все, только бы меня уничтожить.

+++

— Найди мне все про эту сучку, — говорю. — Сейчас.

— Я бы не советовал…

— Мне твои советы нахер не нужны, — отрезаю.

— Ты вообще меня слушал? Она дочка Исаева. Того самого, который сейчас в тюрьме. Лучше с этой семьей не связываться. Далась тебе эта девчонка? Ну если сильно надо, то выжди, пока шумиха утихнет. Их постоянно полощут в прессе. Тебя реально тянет в такое влипать? На камеры попасть хочешь?

— Это ты по ходу нихера меня не слушал, — рявкаю. — Найди мне все про эту девку. Сейчас, блять!

Больше не спорит. По моему тону понимает — нет резона.

Сжимаю трость, поднимаюсь, превозмогая боль. Пиздец, конечно. Как старикан теперь ходить буду. С гребаной палкой. Неделю ковылять придется. Может две.

Круто она меня приложила. Четко по старой травме.

Мало того, что кусачая, так еще и задиристая. Врезала мне до искр из глаз. Я тогда аж присел.

Зараза. Мелкая. Наверное, думает, что удрала, что все закончилось, и я до нее не доберусь.

Как бы не так.

Сучка.

Я с тобой еще не закончил.

4

— Ну наконец, ты соизволила вернуться, — едко бросает мачеха. — Где так долго пропадала? Пары у тебя давно закончились.

Решаю ничего ей не отвечать. Наши разговоры все равно ничем хорошим не заканчиваются, поэтому пока стараюсь свести общение на минимум. Собираюсь пройти мимо, подняться в свою комнату, но мачеха встает на пути, останавливаюсь, перехватываю ее внимательный взгляд.

— Ты слышала вопрос, — цедит она. — Отвечай.

— Дайте пройти, — говорю спокойно.

— Ты совсем обнаглела. Совести нет, — качает головой, как будто бы ей не наплевать, где я была.

Уверена, она бы только порадовалась моему исчезновению. Мачеха сама однажды выпалила — «Вот бы ты ушла и никогда не вернулась!»

Тогда откуда эта подозрительная «забота»?

Напряжение с новой силой поднимается внутри меня. Нет, сегодня точно происходит что-то не то.

Мачеха странно себя ведет. Обычно она делает вид, будто не замечает меня. И такое поведение в ее исполнении лучше всего.

Все, что ее волнует сейчас, — завещание отца. Обычно подобные документы вскрывают после смерти, но с учетом тюремного заключения вступают в силу некоторые формальные распоряжения, которые отец оставил своим адвокатам на случай форс-мажора.

Казалось бы, делить нечего. Активы под арестом, счета заморожены. Даже если мачеха решит вдруг продать этот дом, ей не разрешат.

Но похоже, в завещании будет больше информации. Вероятно, часть средств отцу удалось вывести раньше или спрятать. Осталось подождать совсем немного до вскрытия конверта. Скоро все станет ясно.

Мачеха уверена, что отец переписал имущество на нее, поэтому ждет этого момента с предвкушением. Думаю, тут она права. С момента их свадьбы папа был у нее полностью под каблуком, а ко мне становился холоднее с каждым новым днем. Сначала это выглядело незаметно. Я просто стала подмечать непривычные детали.

Он раздражался от моих слов, от моего присутствия рядом. А стоило появиться мачехе или Инге как буквально сиял и моментально успокаивался. Им он сразу улыбался, но стоило снова его взгляду упасть на меня, как также быстро мрачнел.

Чем больше времени проходило, тем сильнее углублялась и расширялась пропасть между нами, пока не превратилась в бездну.

Не хотела так думать, но не могла отрицать факты. Наблюдала за всем, что происходило, напрашивался только один-единственный вывод. Отец никогда не любил мою мать. По-настоящему. И меня саму, видимо, терпел, лишь когда она была жива. С уходом мамы все вмиг перевернулось. Может, он этого и ждал? Свободы быть открыто вместе со своей любовницей и второй, любимой дочерью?