Такого больного урода!

Но я в принципе не рассматривала голых мужчин. И начинать делать это сегодня не собиралась.

Чувствую, как меня парализует.

Дагаев обхватывает мое лицо. Его большой палец давит на губы, помогая разом сбросить ледяное оцепенение. Поворачиваю голову, изо всех сил смыкаю зубы на его запястье.

Что-то находит на меня. Отчаянное, темное. Что-то такое, чего раньше в себе не замечала.

Рот наполняется свинцовым привкусом, и в этот момент невольно ослабляют хватку, а Дагаев сразу же отдергивает руку.

Я сплевываю на пол его кровь.

— Вот ты сучка, — присвистывает он словно бы с интересом. — Кусачая.

Мой взгляд нервно мечется по его кабинету. Нужно хоть что-то такое… увесистое. И то, до чего смогу дотянуться.

Рядом низкий деревянный столик, на котором лежат журналы, и красуется массивная статуэтка. Хватаю ее, врезаю Дагаеву по ноге. Кажется, попадаю по колену. Сама не осознаю, что делаю. Просто стараюсь врезать ему посильнее, чтобы выиграть время.

Он застывает, издавая странный звук. Глубокий утробный рык. Шумный выдох и вдох.

А я уже успеваю вскочить на ноги, отойти назад на несколько шагов и бросить взгляд вперед.

Дагаев медленно оседает в кресло. Глаз от меня не отводит ни на миг. И я лишь в этот момент начинаю ощущать тяжесть статуэтки, которую сейчас судорожно сжимаю в руках.

Пальцы дрожат и слабеют. Средство самозащиты падает на пол с гулким грохотом.

Дагаев смотрит на меня так, что душа уходит в пятки. И хоть он сейчас сидит в кресле, расстояние между нами довольно значительное, ведь я продолжаю лихорадочно отступать назад, никаких иллюзий нет.

Бежать. Срочно.

3

Я удираю из офиса Дагаева.

Плохо помню, как выбегаю оттуда, нервно стягивая разорванную блузку на груди. Лифт не жду. Бросаюсь сразу вниз по лестнице. Мне кажется, он может погнаться за мной. Назад повернуться боюсь. Ощущение такое, будто этот пугающий тип следует по пятам.

В холле случайно наталкиваюсь взглядом на зеркало.

Жуть…

На моих губах виднеется его кровь, которую тут же вытираю ладонью. Блузка расходится в разные стороны, но к счастью, у меня в сумочке есть несколько булавок. Получается подколоть ткань так, чтобы можно было в приличном виде добраться до дома.

Пока занимаюсь этим, сердце пропускает удар при мысли о документах.

Я забыла папку. Теперь он сможет понять, где я живу. Да он вообще все про меня узнает.

Хотя чтобы я скрыла? На собеседование пришла под своим настоящим именем, поэтому даже без этих бумаг, ничего не помогло мне скрыться.

Теперь вся надежда на то, что Дагаев как раз узнает, кто я, и решит не связываться.

Судебный процесс против моего отца гремит на всю страну. Бывшие партнеры по бизнесу полностью отстранились от него, словно опасаются, что громкое разбирательство может их затронуть и потянуть на самое дно. С нашей семьей теперь вообще стараются не связываться.

Семья…

Само это слово отбивается болезненной вибрацией внутри. Не могу назвать тех людей, которые сейчас рядом со мной, своей семьей.

Качаю головой, отгоняя непрошенные мысли.

Тороплюсь выйти из офиса, и лишь оказавшись на значительном расстоянии от здания, немного выдыхаю. Конечно, если после того, что со мной было, можно выдохнуть.

Мы в эпицентре внимания. Глупо отрицать. Дагаев тоже должен это понять. Хотя учитывая его варварские повадки, возникают сомнения.

И все же. Если он решит меня найти, то буквально попадет под прожектор прессы. Журналисты отслеживают каждый шаг. Мне всякий раз приходится искать путь, чтобы выйти из дома тайком.

Ладно. Ну что он может сделать? Приедет ко мне домой, чтобы сразу попасть под прицелы камер и потом мелькать во всех новостях?

На моего отца вылили столько грязи, что теперь любой, кто хоть немного соприкасается с членами его семьи, портит собственную репутацию.

Увы, Дагаев не похож на человека, которого волнует репутация. Или в принципе хоть что-нибудь. За исключением собственных низменных инстинктов.

Мне чудом повезло от него сбежать. Если бы не та статуэтка, даже думать дурно, чем все могло закончиться.

Сволочь.

Ну и урод. Его омерзительные слова до сих пор звучат в ушах, а перед глазами мелькают кадры возбужденного члена, покачивающегося перед моим лицом. Практически вплотную.

Меня передергивает. Нервная дрожь пробегает по телу.

Не в добрый час я сегодня утром подумала о том, что мою мачеху никто не сможет переплюнуть, что хуже нее никого нет.

Дагаев справился. Правда он остался далеко, а с мачехой мне неминуемо придется встретиться.

Сейчас не верится, что еще несколько лет назад моя жизнь казалась идеальной мечтой. Любящие родители, друзья, учеба. Казалось, у меня есть все. А потом в один момент мой мир рухнул будто песочный замок под нахлынувшим на берег приливом.