От этого удара лицо Костаса окончательно разнесло в щепки пластиковую столешницу и с еще более оглушительным хрустом впечаталось в паркет. Не выдержав подобного издевательства, хрупкий настил с треском встал на дыбы, образовав в месте удара порядочную вмятину.

— А вот теперь ты точно покойник, — глухо прорычал представитель гордого семейства, упираясь лбом в разломанный пол.

Ну вот, а ведь все так хорошо начиналось. Зря этот Тошиаки на него полез. Все-таки, как ни крути, а урожденный остается урожденным и не вольному с ним тягаться. Природу в этом плане не обманешь. Хищник по рождению всегда будет превосходить хищника по призванию…

Словно в подтверждения этих мыслей, правая рука Костаса окуталась сетью разрядов, а по всему помещению разлетелся острый и пробирающий до дрожи запах озона.

— Сдохни! — выкрикнул грек, и уже явно не думая ни о каких последствиях, впечатал искрящуюся руку в бедро удерживающего его вольного.

В следующее мгновение овеществленная силой Воплотителя молния столкнулась с живой плотью.

По ушам ударил громкий хлопок. Настолько резкий и неожиданный, что я даже на какое-то время зажмурился. И конечно же, мысленно попрощался с вольным последователем Кирино Тошиаки…

— И это все? — вдруг ворвался в мои ушные раковины голос предполагаемого покойника. Притом звучал он на удивление оживленно. Словно чудовищный по своей силе разряд принес с собой не боль, а волну бодрости.

От удивления я тут же распахнул глаза.

— Какие приятные вибрации, — как ни в чем не бывало произнес Кирино Тошиаки, все так же возвышаясь над поверженным греком. — Парень, а ты знал, что змеи невосприимчивы к электричеству?

Только теперь я заметил произошедшие с ним изменения. Кожа на лице Тошиаки огрубела и приобрела едва заметный блеск. Но главное — сменила свою текстуру: по всей ее поверхности проступила ромбическая вязь — точь-в-точь такая, какую можно порой встретить у некоторых видов особо крупных змей.

Как интересно.

— Пошел ты! — прорычал раздосадованный неудачей Костас и тут же попытался вновь перехватить инициативу.

Все еще лежа на полу, грек проворно извернулся, зажал предплечье японца у себя под мышкой и тут же без малейшего промедления оплел плечо Тошиаки собственными ногами.

— Попрощайся с рукой узкоглазый! — взял он на излом чужую конечность и изо всех сил потянул ту на себя.

Не выдержав подобного издевательства, дорогой костюм Тошиаки моментально дал слабину. Ткань треснула. А следом за ней затрещала рука и самого Кирина.

Прямо на моих глазах она болезненно перегнулась в локте и повисла безжизненной плетью в чужом захвате.

— Ну как тебе вольный?!

— А еще у змей очень гибкий скелет, — с этим словами Кирино с силой впечатал свободный кулак в довольную физиономию младшего Макриса.

С громким треском голова грека ушла глубоко в пол.

— Я, кажется, забыл кое о чем упомянуть, — произнес японец, как только ударная волна, разлетевшаяся по полу, немного улеглась — Я не только скромный слуга Императора, но и один из его четырех палачей, хитокири Северного двора Белый змей Кирино Тошиаки…

«Белый змей», — повторил я про себя его прозвище.

Как странно, мне вроде бы прежде не доводилось слышать о хозяине этого прозвища, так почему сейчас, глядя на него откуда-то из глубин души, поднимается лютая необъяснимая злоба?

Глава 28

— Что думаете, господин Тошиаки? — поинтересовалась у своего временного начальства седьмая дочь семьи Ода, когда они остались одни.

Все восемь участников их группы как раз сейчас направлялись к вертолетной площадке, чтобы отбыть на остров Хасима, поэтому у них появилась свободная минутка. И это драгоценное время Току Ода собиралась потратить с пользой. Тем более что это именно ей предстояло сопровождать эту горстку неудачников в пути, пока палач императора будет заниматься другими, куда более подходящими его статусу делами.

— Я думаю, что нас поимели, — недовольно скрипнул зубами Кирино.

— О чем это вы? — округлила глаза, не привыкшая к такому поведению обычно спокойного начальства девушка.

— Среди этих никчемных засранцев затесалось настоящее чудовище.

— Вы про Яо Мина? Мне он тоже показался странным. К тому же по нему почти нет данных…

— Нет, — грубо прервал ее Тошиаки, чего раньше себе не позволял. — Я говорю не про него. Скинь на мой коммуникатор все данные по этому Морову.

— Неужели вы про ту однерку? — еще сильнее округлила глаза дочь семьи Ода.

— Хах, если этот сопляк однерка, то я лучший из поваров Синдзюку. Не дай своим глазам себя обмануть Тока. Не знаю, кто этот парень, но такую сильную жажду крови я до этого ощущал лишь единожды — во время встречи с Первым глашатаем Нурарихёна… Хотя, кого я обманываю, даже тогда я не чувствовал себя таким беззащитным. Меня словно исполосовали невидимым клинком, или, скорее… выпотрошили?

— Выпотрошили?

— Да. Как самую обычную рыбину…

***