Бросаю что-то нейтральное, стараясь перевести тему. Но моя знакомая под таким впечатлением, что отвлекаться не хочет.

— О чем переживать? Сейчас тяжелых пациентов нет. Вот ты мне скажи, ну чего она боится?

— По скорой кого угодно могут привезти.

— Ой ладно, — отмахивается. — Все будет тихо.

И тут уже у меня мелькает нехорошее предчувствие. Ну нельзя такое говорить. Как и желать «спокойной ночи». У нас в отделении было негласное правило. Никаких «спокойных ночей», потому что стоит только это сказать — и точно будет тяжелый пациент.

— Подумаешь, поспать в отделении ей лень, — продолжает возмущаться.

Ничего не говорю. Здесь я не устанавливаю свои правила. Просто играю роль винтика в большой системе. И чем меньше ко мне внимания, тем лучше.

Поначалу все идет ровно. Истомина, конечно, сильно недовольна. Она ни с кем из медсестер не общается, но по ее лицу все видно. Хмурая. Взвинченная.

— Хорошо ее главный протащил, — тихо замечает Эмма. — А то она мне недавно лекцию читала. Прикинь? Начала рассказывать сколько и где она училась, прежде чем стать хирургом. Какой у нее опыт. Ой, писюха.

Посмеивается.

Я лишь неопределенно качаю головой. Поддерживать эти обсуждения не хочу. Отношения с коллективом у Истоминой складываются не слишком удачно. Во многом она сама виновата. Это можно было бы выправить. Но кто я такая, чтобы давать ей советы?

Время уже за полночь.

Ложусь немного подремать. Голова гудит, потому что в последнее время много тревожных мыслей. С одной стороны вся на нерве, с другой — меня постоянно клонит в сон. Крепкий чай не помогает.

Дурацкое состояние.

Слышатся торопливые шаги в коридоре. Резко открывается дверь, заставляя меня тут же подняться.

— Маша, идем, ты срочно нужна, — говорит Эмма.

Никогда не видела ее такой… перепуганной?

— Кого-то тяжелого привезли? — спрашиваю, поднимаясь и на автомате поправляя халат. — На скорой?

— Не по скорой. Идем, пожалуйста.

Дурное чувство накрывает с новой силой. Выходим в коридор — нам навстречу бросается Истомина. Она выглядит еще более испуганной, чем Эмма.

— Звоните Игорю, — бросает нервно. — Я… я этим заниматься не буду.

— В смысле — не будешь? — резко выдает Эмма.

— Не буду! — вскрикивает Истомина. — Игорь все сделает. Вы сами знаете, он такие операции проводит. А я… я не стану, ясно? Все. Ему звоните.

— Звонила уже, — бросает Эмма. — Игорь блюет дальше, чем видит. Какая нахрен операция?

— Значит, главный врач…

— Он давно не оперирует.

— И что?

Вижу, как кого-то везут на каталке. Поворачивают в операционную. Да, не по скорой. Там два здоровенных мужика в спортивных костюмах.

Ни дать, ни взять — «братки». Как в кино про девяностые. Даже издалека бросается в глаза то, насколько у них характерные черты.

Крупные. Бородатые. И повадки считываются механически.

Меня накрывает дежавю. Точь-в-точь как с Айдаровым. Так все начиналось в прошлый раз. А вдруг и теперь?..

Запрещаю себе истерить.

Медведь на другом конце страны. Не могло же мне настолько не повезти, чтобы кто-то из его знакомых тут оказался? Я больше не врач. Обычная медсестра. В операционной никто не станет делать съемку. Меня просто не заметят.

— Соберись, идиотка, — шипит Эмма. — Ты хирург или кто? Сейчас пойдешь и проведешь операцию. Там не огнестрел. Ножевые. Ничего критичного.

— Вы как со мной говорите? — взвивается Истомина. — Меня зовут Ольга. Для вас Ольга Павловна. И знаете, ничего я не собираюсь…

Эмма залепляет ей пощечину, нарушая всякую субординацию.

Но наверное, иначе Истомину в чувство не привести.

— Знаю, — говорит твердо. — Я знаю, кого привезли. Руслан Караев. Через час здесь будет его старший брат. Саид. До этого момента ты должна все закончить. Иначе нас тут всех…

Она не продолжает. Не дает никаких объяснений. Но по тому этого уже и не требуется.

— Ты хоть понимаешь, кто такие Караевы? Что они со всеми нами сделают, если Руслан истечет кровью? А он истечет. Пока ты сопли жуешь. Там счет пошел на минуты. Давай, дура, соберись!

Эмма встряхивает ее за плечи.

— Идем, Маша, — добавляет она, поворачиваясь ко мне.

Если «не критично», то я там не нужна. Но уже понятно, что многое тут сказано исключительно для Истоминой. Лишь бы ее отрезвить от паники.

В операционной вижу, что дело плохо. Странно, как этот парень еще жив. Да, рана всего одна, но должна быть смертельной.

Ему повезло.

Надеюсь, и нам сегодня повезет.

Про Караевых я слышала. Негласные хозяева этого региона. Бандитский клан. Если их вспоминают, то обычно шепотом.

Хуже ситуацию не придумать.

Если этот Караев погибнет на операционном столе, то вряд ли кто-то будет разбираться и выяснять, чья здесь вина. Хирурга, медсестер. Это не важно. Даже думать не хочу, чем такое может закончится.

Эмма зовет меня для страховки. Ей просто не хочется увязнуть в таком вместе с Истоминой.