В мозгу коротит, когда картина складывается — аж искрит. И я успеваю нанести Огневу еще пару ударов. А потом он врезает в ответ.

Неплохо прикладывает. Мощно.

Но это меня нихуя не тормозит. Злоба душит. Ярость через край. Его наглое ебало не различаю. Другой кадр перед глазами.

Чужая рука на заднице моей Маши.

Убью тварь.

Ему конец.

Сначала с ним разберусь. Потом — с ней. Это будет уже не здесь.

Жажда крови поднимается внутри. Темная, дикая. Даже не помню, когда еще меня настолько сильно накрывало. Багровая пелена плывет перед глазами.

Огнев не уступает. Защиту держит. Атакует. И этим еще сильнее разгоняет переполняющий меня изнутри гнев.

Только отвести душу не дают.

Охрана вмешивается. Слишком быстро. Оттаскивают нас в разные стороны. Обрывают все.

— Прекратите, это недопустимо, — пиздит рядом какой-то старый хрен, вертит башкой то в мою сторону, то в сторону Огнева.

Тот сплевывает кровь.

— Охуел? — спрашивает, взглядом меня буравит.

— Это ты охуел, — цежу сквозь зубы.

Баба рядом пищит. Бесит, блять. На автомате веду головой и…

— Рома, да что же это, — лопочет, бросаясь к Огневу.

Стоп.

Больше никакой брюнетки рядом нет. Только эта. Длинные темные волосы. Платье. Это ее Огнев лапал несколько минут назад.

Как я мог левую девку за мою Машу принять?

Сейчас вижу ее лицо и сам от себя охреневаю. Зависаю. Перевариваю. Ну со спины не особо разбирал. Всплеск ярости сделал свое дело. Теперь-то понимаю, что на трезвую бы не перепутал. И рост другой, и фигура.

Моя Маша совсем другая. А эта его — ну только волосы темные. Да и то цвет же совсем другой.

Ошибся.

Ну и похер.

То, что сейчас обознался, не отменяет того, что этот уебок Маше уехать помог. Она где-то скрывается. Благодаря ему.

Он тогда не просто так к ней в клинику приходил. Круги наматывал вокруг. Хорошо ей по ушам поездил, голову задурил — и вот результат.

— Мало я тебе врезал, — говорю. — Крыса. За спиной все.

Не заходит Огневу, когда ему правду в лицо озвучивают. Дергается. Охранников отбрасывает.

Те сами виноваты. Расслабились.

Тоже моментом пользуюсь. Вырываюсь. Навстречу бросаюсь.

Нас не успевают остановить.

Вцепляемся друг другу в глотку. Он меня держит. Я — его.

— Тебе за такие предъявы башку оторвать, — выдает Огнев.

— Правда режет? — скалюсь. — Сам знаешь, что сделал.

— Знаю, — бросает. — Все сделал правильно.

По краю идет.

— Ты совсем себя не контролируешь, — продолжает гад. — Я бы ей опять помог. Нормальная женщина рядом с таким уродом не выдержит.

— А ты у нас, блять, святой. Только и трешься рядом. На чужое слюной капаешь.

— Она не твоя.

Удавлю паскуду.

Дохера слов потратил — без толку.

— Господа, хватит!

Снова влазит старикан. И еще больше охраны. Нас разводят в разные стороны. Но я взглядом Огневу даю понять, что доберусь до него. Скоро.

Уебок даже не отрицает ничего.

Ну ладно. Значит, он меня к Маше и приведет. Либо по-хорошему. Либо как получится. Заебался ждать, искать. Только время теряю. Меня уже так кроет, что в первой попавшейся девке вижу ее.

Дурею.

Нет больше никакого терпения. Пиздец ей обеспечен, когда найду. Она у меня одной только вскрытой задницей не отделается.

3

— Почему ты никогда не фотографируешься с нами? — спрашивает Эмма, внимательно изучая меня, а после насмешливо прибавляет: — Как будто скрываешься от кого-то.

Последняя фраза заставляет мое сердце пропустить удар.

Если бы она знала, насколько близка к правде.

А вдруг знает?

Может, у меня слишком сильно разыгралась паранойя. Но всю прошедшую неделю я словно на иголках. Тревожно на душе.

Конечно, стараюсь не подавать виду, будто что-то не так. Слегка пожимаю плечами, спокойно встречая ее взгляд:

— Мне просто не нравится, как я получаюсь, — говорю.

— Ой ладно, — отмахивается. — Будто не знаешь, что на тебя все мужики в отделении слюни пускают. Особенно наш Игорек.

— Не думаю, что Игорь Викторович…

— Но ты с ним поосторожнее, — обрывает, понизив голос. — Ну я тебе говорила. К нему иногда такие типы приезжают. Наш главный это все прикрывает. Никуда не сообщаем ни про огнестрел, ни про ножевые.

Эмма — главная сплетница в клинике. Потому мне бы не хотелось привлекать никакого внимания. Чем меньше она знает, тем лучше.

Иногда возникает чувство, что Эмма меня в чем-то подозревает или о чем-то догадывается. Язык у нее будто помело.

На прошлой неделе был корпоратив. Она мне такого успела наплести, что до сих пор отойти не могу.