В прошлый раз Тассило специально накрыл для него праздничный стол. В камине уютно потрескивал огонь, ещё сильнее подчёркивая странную атмосферу комнаты. Повсюду горели свечи.

Теперь всё выглядело иначе.

Стол исчез. Камин давно не топили. В углу лежал грязный матрас, на котором, по-видимому, спал Йонатан. Повсюду валялись заплесневелые коробки из-под пиццы и пакеты из-под фастфуда.

Кроме того, Йонатан, кажется, пытался сорвать письма со стен. Одни были наполовину отодраны, другие заляпаны краской. Один участок стены он даже начал закрашивать, но бросил работу. В нынешнем состоянии сил на ремонт у него явно не хватило бы.

Взгляд Керна медленно скользил по оставшимся письмам.

Ни одно не было написано тем почерком, который он видел на письме, найденном у двери своей квартиры.

— Что здесь произошло? — спросил Керн, усаживаясь на перевёрнутый ящик из-под пива.

Йонатан прокашлялся.

— Он присылает мне деньги. Чтобы я обрабатывал его почту. Сам он уже много лет здесь не живёт.

— Где же он?

— То тут, то там. Переезжает из города в город. Не знаю. Он мне не говорит.

Керн ему поверил. В подобной обстановке Тассило жить бы не стал. Он слишком дорожил комфортом и внешним лоском.

— Когда вы видели его в последний раз?

Йонатан отсутствующим взглядом уставился в стену. Запаха марихуаны и мочи, насквозь пропитавшего дом, он, похоже, уже вовсе не замечал.

— Иногда он приходит. Всегда без предупреждения. Чего вы от него хотите?

— Я уверен, что Тассило подбросил мне одно из своих писем. Что вы знаете об этих письмах? Он с вами о них говорит?

Йонатан попытался рассмеяться, но вместо смеха раздалось лишь хриплое карканье.

— Говорит?

Он поднялся.

— Я вам кое-что покажу.

Йонатан стянул через голову майку.

Керн невольно вздрогнул.

Обнажённое тело было покрыто шрамами, большей частью плохо зажившими. Среди них темнели ожоги — очевидный след сигарет. Истощённая грудная клетка выдавала неправильно сросшиеся рёбра. Почти ни одна из ран не выглядела так, словно её лечил врач.

— Это его подпись, — спокойно сказал Йонатан. — Расположение ожогов подчиняется его системе.

— Хотите сказать, он действует методично?

— Он знает, где больнее всего. Поверьте, он всегда знает, что делает. Даже когда пытает. Иногда приходит, избивает меня, связывает и уходит. Через два-три дня возвращается и развязывает.

Керн молчал. Оценить происходящее было непросто.

— Он образован. Воспитан. Производит впечатление человека с безупречными манерами, — продолжал Йонатан. — Но поверьте, всё это только фасад. На самом деле он зверь.

Пока Керн думал, как помочь этому человеку, Йонатан спросил:

— Что это было за письмо?

— Лишь фрагмент. Имена и части текста он вырезал.

Керн достал из кармана копию и протянул её.

Йонатан бросил лишь беглый взгляд.

— Таких писем у него сотни.

— У него есть ещё письма от этого отправителя?

— Не знаю. Я уже много лет их не читаю. Больной бред больных людей.

Он вернул листок.

— Попробуйте представить людей, которых даже такой, как я, считает больными.

Надежда Керна продвинуться дальше постепенно угасала. Йонатан явно находился под действием наркотиков. Уже одно то, что он ещё способен был связно мыслить, оставляло слабую надежду: быть может, его ещё можно спасти.

— Что вы делаете с его почтой? — спросил Керн в последней попытке.

— Пересылаю дальше.

Керн насторожился.

— Если это письмо было адресовано Тассило, оно сначала попало к вам?

Йонатан пожал плечами.

— Возможно. Я их не открываю.

— Куда вы их пересылаете?

Йонатан снова закашлялся, затем поднялся и вышел в прихожую. Керн последовал за ним.

Подойдя к двери, Йонатан распахнул её.

— Вам лучше уйти.

Керн понял намёк.

Уже стоя на пороге, он ещё раз внимательно посмотрел на Йонатана.

— Если он с вами свяжется, скажите, что мне нужно с ним поговорить. Сможете?

— Он не слишком меня уважает, — ответил Йонатан. — Я для него скорее предмет пользования.

— Тогда почему вы это терпите? Пойдёмте со мной. Я могу вам помочь.

Йонатан удивлённо усмехнулся.

— Юлиус Керн, защитник бедных и больных. А кто сказал, что я против?

— Вы же знаете, что он тогда сделал. Почему позволяете ему...

— Вы этого не понимаете, — перебил Йонатан. — Я никогда не знаю, когда он придёт. И если он оставляет меня связанным, не знаю, вернётся ли вообще и когда именно. Правила устанавливаю не я. Я лишь их часть.

— Понимаю.

— Нет. Никогда не поймёте, — спокойно ответил Йонатан. — Но я скажу ему, что вы были здесь.

Керн кивнул и ушёл.

После его отъезда Йонатан снова добрёл до комнаты и рухнул на прогнивший матрас. Просевшие пружины почти не смягчили удара. Разговор совершенно его измотал.

Стоило ему закрыть глаза, как сверху донеслись неторопливые аплодисменты.